Рамакришна часто видел Мать. И в храме, и вне храма ему больше не требовалось усилия воли во время медитации. Теперь в храме перед ним была не статуя, но сама Мать. Позднее он описывал, как это было:
«Приложил ладонь к ее ноздрям и почувствовал, что она дышит. Я внимательно всматривался, но по ночам, когда горел светильник, не мог увидеть ее тень на храмовой стене. Из моей комнаты я слышал, как Мать взбегает по лестнице, по-детски весело, звеня браслетами на ногах. Мне захотелось проверить, она ли действительно бегает, и я вышел из комнаты. Мать стояла на веранде второго этажа, и ветер отбрасывал назад ее волосы. Иногда она смотрела в сторону Калькутты, иногда на Гангу».
Хридай оставил для нас описания своих отношений с Рамакришной в то время и его непостижимого поведения.
«В храм было страшно войти, даже когда Рамакришны там не было, еще страшней, когда был. Но я не мог устоять, так мне хотелось видеть, что он делает. Пока я смотрел на него, мое сердце наполнялось благоговением и любовью к Богу, но стоило выйти из храма, как сомнения опять одолевали меня.
„Может быть, дядя в самом деле сошел с ума? — спрашивал я себя. — Иначе зачем он делает такие ужасные вещи при богослужении?"
Я со страхом думал о том, что скажут Рани и Матхур-бабу, если им про это расскажут. А дядя ни о чем не тревожился... Я больше не смел заговаривать с ним об этом, непонятный страх не давал мне раскрыть рта. Я ощущал преграду между нами. Поэтому я молчал и только старался как можно лучше о нем заботиться. И все время боялся, что наступит день, когда это закончится скандалом».
Страхи Хридая были, без сомнения, обоснованы.
Он продолжает рассказ:
«Я заметил, что у дяди не проходит краснота на груди и что у него постоянно красные глаза, как у пьяницы. Он поднимался со своего места, взбирался на подножие статуи, ласкал Божественную Мать и любовно щекотал ее под подбородком. Он ей пел, он с ней разговаривал, смеялся и шутил, а иногда брал за руки и танцевал... Я видел, как во время подношения сваренной пищи дядя вдруг вскакивал и, взяв с блюда комочек риса и карри, дотрагивался им до губ Матери и уговаривал ее:
— Попробуй, Мать, ну съешь хоть немножечко! Или говорил:
— Хочешь, чтоб сначала я поел, а ты потом? Хорошо, смотри — вот я ем!
Проглотив кусочек, опять подносил еду к ее губам и приговаривал:
— Ну я уже поел, поел, а теперь и ты поешь!
Однажды во время подношения пищи дядя увидел кошку, которая с мяуканьем забрела в храм. Он начал кормить ее пищей, сваренной для подношения Божественной Матери, и еще обращался к кошке с уговорами: кушай, кушай, Мать!»
Ужасающую силу, которая творит и разрушает вселенную, можно познать и в аспекте нежной матери, и тогда с ней можно по-детски дурачиться и баловаться. Сила вездесуща — она и в воздухе, и в храмовой статуе, и в бродячей кошке. Эти истины, простые и поразительные, и демонстрировал Рамакришна своими, казалось бы, нелепыми поступками. Негодованию официальных лиц храма удивляться не приходится! Они направили жалобу Матхуру, который в то время был в отъезде из Дакшинешвара. Матхур ответил, что сам во всем разберется по возвращении. Рамакришне же до той поры надлежит совершать почитание. Вскоре Матхур приехал и без предупреждения явился в Дакшинешвар. Он прошел в храм Кали, где Рамакришна как раз был поглощен подношением пищи. Увиденное Матхуром убедило его в том, что перед ним не безумец, а великий святой. Матхур распорядился, чтобы Рамакришне ни под каким видом не мешали.
— Теперь Богиню поистине почитают, — сказал он Рани.
Кристофер Ишервуд
Рамакришна и его ученики
Комментарии
Отправить комментарий