Ramakrishna

  Революция 1917 года воспринималась в колониальной Индии сразу в нескольких плоскостях. Последователи Свами Вивекананды осмысляли её через призму ведантийской историософии — как наступление предсказанного «царства шудр». В традиционной религиозно‑философской и поэтической мысли события в России видели как крушение имперской тирании и проявление космического возмездия (шакти). А в национально‑освободительном движении революцию рассматривали как практический пример свержения деспотии и решения аграрного и рабочего вопросов. Уже в июле 1918 года государственный секретарь по делам Индии Эдвин Монтегю и вице‑король лорд Челмсфорд в официальном «Докладе об индийских конституционных реформах» (Report on Indian Constitutional Reforms, § 22) отмечали: «Революция в России в самом её начале была воспринята в Индии как триумф над деспотизмом. И, несмотря на то что она омрачила военные перспективы союзников, она дала мощный импульс политическим устремлениям Индии». Для учеников Вивекананды соб...

Вернувшись из США, Волконский в 1890-хе читал цикл лекций «О гуманизме в религии» и «Парламент религий в Чикаго» в Санкт-Петербурге и Москве. В них он цитировал Вивекананду, описывая его как «пророка всемирного братства». Эти лекции посещала вся интеллектуальная элита, включая философа Владимира Соловьева. Сохранились упоминания в письмах и дневниках людей его круга (например, у Александра Бенуа или актеров МХАТа), где Волконский в частных беседах восторженно отзывался об индийском монахе. В журнале «Вестник Европы» выходили его статьи, где он анализировал итоги Чикагского конгресса, неизменно ставя Вивекананду в центр повествования. После 1917 года - князь на службе Революции В отличие от многих аристократов, Волконский не уехал сразу. Он верил, что культуру нужно спасать изнутри. После национализации имений князь оказался в нищете. Чтобы выжить, он продавал свои вещи и даже читал лекции за паек. Он стал профессором в «Институте Живого Слова» и преподавал в Театральной школе при Малом...

В истории мы находим немало свидетельств тому, что в определенный период времени общество достигает своей зрелости, и тогда возникает острый конфликт между правящей властью и простыми людьми. Жизнь общества, его развитие и путь к цивилизованности зависят от победы или поражения в этом противоборстве. Подобные изменения, революционизирующие общество, вновь и вновь происходили в Индии, только здесь они совершались во имя религии, ибо религия - это жизнь Индии, язык этой страны и символ всех движений. Чарваки, джайны, буддисты, Шанкара, Рамануджа, Кабир, Нанак, Чайтанья, Брахмо и Арья Самадж - у всех у них и им подобных религиозная волна, пенясь, грохоча, вздымаясь, прорывается на первый план, тогда как на втором плане проявляются социальные аспекты. Если все желания могут быть осуществлены с помощью произнесения неких бессмысленных заклинаний, то кто будет прилагать усилия к тому, чтобы преодолевать трудности ради их осуществления? Если эта болезнь проникает во все поры социального орган...

Синтез цивилизаций с самого начала обещал быть рискованным экспериментом, ибо даже на расстоянии, вглядываясь в Индию, Вивекананда понимал, что от него ждут многого, но явно не того, что входило в его планы, – не синтеза… В первом же известном письме к ученикам Вивекананда лишь вскользь коснулся своего успеха и обратился к сравнению американцев с индийцами: «Каждый человек, рожденный здесь, считает себя свободным, тогда как каждый индиец знает, что он – раб!» Особенно остро переживал Вивекананда за судьбу индийской женщины, ибо в индуизме женский аспект представлен как шакти – сила в действии, а мужской – как сознание, что отразилось в учении тантризма. Бессилие страны он напрямую связывал с подавлением женщины, освобождение которой приравнивал к ритуалу богослужения: «Знаете ли вы, кто воистину есть почитатель шакти? Тот, кто осознает присутствие Бога во Вселенной и представляет женщину как воплощение божественной силы. Поразительно, но многие мужчины в Америке видят женщин в этом све...