Ramakrishna

  На рубеже веков, когда аркады Белурматха поднялись над бескрайней гладью реки Хугли, монастырский берег оживил образ древней ведической тапованы — лесной обители подвижников. Свами Вивекананда, окружил себя животными: в заботе о них он обретал редкие мгновения душевного покоя. Каждое утро здесь начиналось с движения и звона. По свежей монастырской траве, рассыпая мелодичный перезвон бубенцов на шнурке, мчался любимый козлёнок Матру — Свамиджи бегал с ним наперегонки по двору, словно беззаботный ребёнок. В монастырском пруду (пукуре) шумно плескались гуси и утки, с нетерпением ожидая, когда Учитель после рассветной медитации лично вынесет им миску с размоченным рисом. На речной отмели замирал тонконогий журавль, мирно бродили овцы и кроткая коза Ганзи, а под сенью манговых деревьев пасся юный оленёнок — дар бенгальских преданных, преподнесённый Свамиджи в начале 1901 года. Когда сгущались тяжёлые муссонные тучи, на середину лужайки выходил ручной павлин. О нём Вивекананда с юмором...

  В Белурматхе едва ли отыщется летопись более трогательная, нежели рассказ о собаке по имени Багха («Тигр»). Он был не просто монастырским сторожем: крупный, полосатый, с поступью, исполненной царственного достоинства, Багха держался как полноправный хозяин. Он безраздельно властвовал над прочими животными ашрама и, казалось, всей душой верил, что занимает в нём особое, исключительное место. За горделивой осанкой пса скрывался неуёмный, озорной нрав. Его проделки порой выходили за всякие границы, и однажды обитатели монастыря, устав от бесконечных хлопот, решились на крайнюю меру: пса посадили в лодку, увезли на противоположный берег Ганги и оставили там на произвол судьбы. Для Багхи это стало сокрушительным ударом. Монастырь для него был целым миром, но страшнее всего оказалась разлука с Вивеканандой — к его стопам стремилась вся собачья душа Багхи. Целый день отвергнутый пёс провёл в скорби на чужом берегу. Но по мере того как солнце клонилось к закату, отчаяние в его сердце сме...

  «Никогда не считай себя слабым, жалким или грешным. Мысль о слабости — это величайшее заблуждение (майя). Ты — не это бренное тело и не колеблющийся ум. Ты — проявление высшего Духа. Отбрось малодушие и утвердись в своей божественной силе». «Весь этот мир с его почестями, богатством и привязанностями — не более чем сон, тень на воде. Зачем тратить драгоценную жизнь на погоню за миражами? Только Неделимая Реальность (Акханда Сат-чит-ананда) реальна, все остальное преходяще. Проснись от этого сна». «Пока живо эго ("я" и "мое"), человек находится в рабстве. Служение без ожидания плодов — это меч, который отсекает корень эгоизма. Когда "я" растворяется, остается только Единый, действующий через все формы». «Прямота и открытость — это фундамент духовной жизни. Где есть лукавство, расчет и хитрость, там нет места Истине. Истина проста и открывается только простому сердцу, не замутненному мирскими уловками». (Рамакришна особенно выделял это качество Ниранджана,...

  Калькутта жила в контрастном ритме индийской столицы. В вечернем тумане над рекой Хугли зажигались газовые фонари, по мостовым стучали экипажи, а в просторных библиотеках и гостиных калькуттской знати образованные круги спорили о науке и тайнах человеческой психики. Стремясь найти материальное подтверждение бессмертию души, почтенные джентльмены под началом писателя и будущего президента Бенгальского теософского общества Пиричанда Митры увлеклись спиритизмом и опытами с животным магнетизмом. Главным личным импульсом для Пиричанда Митры и многих участников кружка была смерть близких: Митра тяжело переживал кончину супруги и утверждал, что регулярно получал от неё послания. Спириты пытались наладить контакт с душами древних риши и ведических мудрецов, а также выдающихся мыслителей недавнего прошлого (например, Раджи Раммохана Роя и деятелей Бенгальского Возрождения). В отличие от западных «неопределённых духов», бенгальцы классифицировали вызываемые сущности по традиционным категор...

В последнее время стало принято понимать под ведантой только ту систему философии ведантизма, которая называется адвайтой. Но все мы знаем, что адвайта - лишь одна из множества философских систем, основанных на Упанишадах. Приверженцы вишишта-адвайты, например, относятся к Упанишадам с таким же почтением, как и адвайтисты; они имеют полное право считать эти писания «своими». Это же относится и к дуалистам, и к прочим сектам. Но обыденное сознание отождествило до некоторой степени термины «ведантист» и «адвайтист», причем, возможно, не без оснований, ибо, хотя Веды и являются основным каноном, существуют еще смрити и пураны - более поздние сочинения, носящие иллюстративный по отношению к Ведам характер. Эти сочинения, конечно же, менее авторитетны, чем сами Веды. Закон таков: как только любая часть этих пуран или смрити вступает в противоречие с содержанием шрути, необходимо следовать сказанному в шрути и отвергнуть смрити. В теоретических разработках великого философа-адвайтиста Шанкар...

  Свами Кришнананда учил полному обращению внимания внутрь — пониманию того, что источником всех пут и страданий является не объективная реальность, а сам проецирующий ум: «Твой величайший враг — собственный ум. В этом мире нет препятствия большего, чем ум. Мир вокруг никогда не сбивает нас с пути, и внешнее окружение само по себе не способно отвлечь нас — это делает исключительно наш ум. Ум — это главное орудие и средоточие привязанности. И объекты твоей привязанности вовсе не находятся вовне: они живут исключительно внутри твоего ума. Твоя семья, твои друзья, весь видимый тобой мир — это не то, что предстаёт снаружи; всё это присутствует внутри тебя. Твои мысленные построения не имеют ничего общего с внешней реальностью». --- Разъясняя ученикам разницу между ступенями духовного опыта, Кришнананда подчёркивал, что Освобождение наступает лишь при полном растворении разделения на субъекта и объект: «Всё, что воспринимается или отражается — внутренне или внешне, — есть не что иное, к...