Ramakrishna

  Ниведита неоднократно подчёркивает, что для Вивекананды его Учитель был не просто наставником, но подлинным воплощением Шивы. В главе VIII («Amarnath») книги «The Master as I Saw Him» она фиксирует поразительное отождествление: «The Swami, it must be remembered, had seen Shiva in the Master. For him, the Master was Shiva; and Shiva was the Master» («Следует помнить, что Свами видел Шиву в Учителе. Для него Учитель был Шивой, а Шива был Учителем»). Эта фраза обнажает не метафору, но живое переживание — для Вивекананды граница между божественным принципом и личностью Учителя исчезла. В «Notes of Some Wanderings…» (глава «The Shrine of Amarnath» ) Ниведита уточняет: «The Swami’s own identification of Sri Ramakrishna with Shiva was already complete, and the moment was come that had been foretold by his Master, when he should realize who and what he was» («Отождествление Свами Шри Рамакришны с Шивой было к тому времени уже полным, и настал момент, предсказанный его Учителем, — время, ...

1. Я поклоняюсь Тебе — зримому воплощению Великого Бога (Махешвары), Сияющему подобно ослепительному Солнцу. Ты — Избранный идеал, почитаемый и богами, и людьми. Ты — сама плоть Вед, отвергнувший порочные оковы «женщины и золота»*. 2. О Лев, сияющий светом миллионов солнечных лучей! О, чудо! Облаченный лишь в набедренную повязку аскета. Твой громогласный рык «Бесстрашие! Бесстрашие!» (Абхих! Абхих!) Сотрясает все стороны света, подобно неистовому танцу Тандава. 3. Один Твой милостивый взгляд дарует и земное счастье, и полное Освобождение, Ты искусен в уничтожении тяжкого бремени грехов. Увенчанного полумесяцем (как сам Господь Шива), почитаемого чистыми душами, — Здесь я восхваляю Гуру Вивекананду. *«Женщина и золото» (КАМИНИ-КАНЧАНА) — частое выражение Шри Рамакришны, обозначающее узы вожделения и алчности. МУ́РТА-МАХЕШВАРАМ УДЖДЖВА́ЛА-БХА́СКАРАМ И́ШТАМ АМА́РА-НА́РА-ВА́НДЬЯМ ВА́НДЕ ВЕ́ДА-ТА́НУМ УДЖДЖХИ́ТА-ГА́РХИТА КА́НЧАНА-КА́МИНИ-БА́НДХАМ. (1) КО́ТИ-БХА́НУ-КА́РА-ДИ́ПТА-СИ́МХАМ АХО́ К...

29 июля 1898 года С этого времени мы видели Свами Вивекананду крайне редко. Охваченный священным трепетом паломничества, он жил, вкушая пищу лишь раз в день, и сторонился любого общества, кроме садху. Лишь изредка он заходил в наш лагерь, перебирая четки. В тот вечер двое из нас отправились на прогулку в Баван — место, напоминавшее деревенскую ярмарку, но с религиозным духом, средоточием которой были священные источники. Позже нам с Дхира Матой удалось приблизиться к палатке садху и послушать толпу обнаженных аскетов, говоривших на хинди и осаждавших Свами вопросами. В четверг мы достигли Пахалгама и разбили лагерь в низовье долины. Мы узнали, что Свами столкнулся со строгим сопротивлением по поводу нашего допуска к святыне. Однако его поддержали нагие садху, один из которых заметил: «Истинно, Свамиджи, ты обладаешь силой, но тебе не подобает выставлять ее напоказ!» Он смиренно принял этот укор. Тем не менее, в тот же день он повел свою духовную дочь по лагерю за благословениями, что н...

Это происходило в 1920 году, в доме «Удбодхан» в Калькутте. Стены этого дома, ставшие свидетелями бесчисленных молитв и служения, теперь хранили тишину, наполненную тревожным ожиданием. Здоровье Шри Сарады Деви, Святой Матери, угасало, подобно пламени лампады, в которой заканчивается масло, но свет ее духа становился лишь ярче, пронзая физическую немощь. Приближалось Махашиваратри — Великая Ночь Шивы. Воздух в Калькутте дрожал от далекого боя барабанов и звона храмовых колоколов. Но в комнате Матери царил иной ритм — ритм замедленного, трудного дыхания и безмолвной молитвы. Рядом с ней неотлучно находились ее верные спутницы — Голап-ма и Йогин-ма. Они, прошедшие с ней долгий путь от дней в Дакшинешваре до этого момента, чувствовали, что привычный мир вот-вот изменится навсегда. Йогин-ма, с тревогой вглядываясь в бледное лицо Матери, тихо поправляла ей подушки, стараясь уловить малейшее движение ее ресниц. Сарада Деви лежала с закрытыми глазами. Ее тело страдало от лихорадки, но ум преб...

Песнь Свободы (The Song of the Free) 1. Змея, коль ранят, капюшон вздымает, Огонь, что тронут, яростней горит, И рык в пустыне эхом возрастает, Коль в сердце льва стрела врага торчит. 2. Когда в груди у тучи гром грохочет, Она потопом землю напоит. Так и душа: когда судьба пророчит Погибель ей — Она свой Свет явит! 3. Пусть сердце ноет, пусть слабеют очи, Пусть дружба гаснет, предаёт любовь, Пусть сотни бед чернее темной ночи Сгустятся, чтоб пролить невинных кровь. 4. Пусть вся Природа, в ярости и гневе, Грозит стереть тебя с лица земли — Знай: Ты — Душа! Не в чреве и не в древе Твой дом. Вперед! Лишь Истине внемли. 5. Не человек я, не звериной доли, Не Бог, не демон, не комок страстей. Ни тела груз, ни путы жалкой воли, Ни пол мужской, ни женский — не по мне! 6. Я — То, что «Я». Священные страницы Немы пред Тем, что истинно есть Я. Отринув формы, стерты все границы. Ничто не свяжет, ибо Я — Судья. 7. До Солнца, до Луны и звезд рожденья, До появления Земли и вод, Я был, Я есть, Я буду ...

  ОМ НАМАХ ШИВАЯ 1. В Ком рушатся миры, в Ком их ростков начало, Величие Кого постичь нам не пристало, В Ком всё — лишь сон и явь, игра воображенья. Как небо чист Господь, не знающий плененья, Над Кем владыки нет... О, дай в судьбе земной Мне связь обресть с Тобой, сияющей, живой! 2. В Том, в Ком исчез обман, Власть обрела основу, Кто «Богом всех Богов» зовется в мире снова. Явивший Высшую Любовь своим твореньям, Ты даришь нам покой в объятьях и спасенье. Мир любит лишь Тебя, отбросив страх и лесть, А сила и власть Твоя — лишь повод, чтоб привлечь. 3. Ветр кармы ледяной, самскар былых порывы, Сбивают с ног, ревут, как океан, бурливы. Дрожит «твое» и «мое», двоится мир в глазах, Теряет форму всё в безумных виражах... Но я склонюсь пред Тем, чей ум в тиши застыл, Кто в Шиве утвердясь, покой свой сохранил. 4. Где чувства и черты, рожденные отцами, Меняют лик стократ, играя именами, — Там Истина одна, реальность там Едина. Где стих ветров порыв и шторма середина, Где «внешнего» уж нет,...