Ramakrishna

Шри Рамакришна сидел на своей небольшой кровати в комнате, погружённый в глубокое самадхи. Махимачаран, Рам, Маномохан, Набаи Чайтанья, М. и другие преданные расположились на циновке, расстеленной на полу, и молча взирали на Учителя. Это был день праздника Дол Ятра — качелей Радхи и Кришны. В этот день изображения Радхи и Шьяма усаживают на качели и слегка раскачивают, осыпая их красным порошком. Позже друзья и родственники бросают цветной порошок друг в друга. Праздник отмечается на рубеже зимы и весны, в день полнолуния, который также освящён рождением Шри Чайтаньи Махапрабху. Преданные заметили, что Учитель постепенно возвращается к сознанию внешнего мира, хотя ум его всё ещё пребывал в божественном видении. Шри Рамакришна обратился к Махимачарану: — Дорогой, расскажи нам что-нибудь о любви к Богу. Махимачаран запел строки из «Нарада Панчаратры»: К чему аскеза, если Бога почитают с любовью? К чему аскеза, если Бога не почитают с любовью? К чему аскеза, если Бога видят внутри и вовне...

  Когда на берега Ганги опускалась весенняя прохлада священного месяца Пхалгун, Дакшинешвар наполнялся особым трепетом, предвещавшим Дол-ятру, или праздник Холи, который в Бенгалии неразрывно связан с явлением Господа Чайтаньи. В «Провозвестии Шри Рамакришны», оставленном нам преданным летописцем М., эти дни описаны как мгновения, когда грань между земным миром и небесным Вриндаваном становилась прозрачной. Шри Рамакришна не просто наблюдал за празднеством, он становился его живым сердцем, превращая обычное осыпание красками в мистическое действо, где каждый жест был пропитан любовью к Богу. В один из таких дней, подробно задокументированный 1 марта 1885 года, Учитель пребывал в состоянии глубочайшего духовного экстаза, принимая преданных в своей маленькой комнате. Ученики приносили корзины с алым порошком абхиром, и этот яркий цвет символизировал для них пламя божественной страсти и преданности. Махендранатх Гупта вспоминает, как Учитель, едва коснувшись священного порошка, мгнове...

  В тот весенний день, когда полная луна заливала серебром берега Ганги, Дакшинешварский храм пробуждался в особенной радости. 1 марта 1885 года, в праздник Дол Ятра — бенгальский Холи, день рождения Шри Чайтаньи Махапрабху, — воздух был наполнен ароматом свежих листьев и предвкушением божественной игры. Шри Рамакришна, сидя на маленькой кровати в своей комнате, погрузился в глубокое самадхи. Преданные — Махимачаран, Рам Датта, Маномохан, Набаи Чайтанья, юный Нарендра и верный М. — молча сидели на полу, не отрывая глаз от его неподвижной фигуры, озарённой внутренним светом. Когда божественный экстаз немного отступил, Тхакур поднялся и вышел из комнаты. Он направился к храму Радхаканта, где на подносе лежал яркий цветной порошок — абхир, символ весны и любви. С величайшей нежностью Рамакришна взял щепотку порошка и нанёс его на изображения Радхи и Шьяма, затем простёрся ниц в поклоне. Далее он поднялся по семи ступеням к святилищу Матери Кали, вошёл внутрь и предложил цветной порошо...

Духовный путь Шри Рамакришны был подобен великой реке, вбирающей в себя все ручьи человеческого богоискательства. Изучив сокровенные тропы индуизма, он обратил свой взор к исламу, желая познать Всевышнего через эту великую традицию. Его погружение в исламскую практику не было лишь поверхностным интересом, это было тотальное и искреннее проживание чужого опыта, ставшего для него совершенно родным. Чтобы понять природу этого опыта, необходимо взглянуть на тот ислам, который дышал и жил на благодатной земле Бенгалии. Бенгальский ислам издревле отличался удивительной мягкостью и мистической глубиной, будучи неразрывно связанным с суфийской традицией. Здесь строгая арабская догматика переплелась с местной культурой любви и преданности, породив феномен странствующих факиров и баулов, певцов-мистиков. В деревнях индуисты и мусульмане веками почитали одних и тех же святых пиров, молились у одних святынь и пели песни, в которых имена Рама и Рахим, Кришна и Аллах сливались в единой симфонии боже...

В период, когда Рамакришна проходил тантрические духовные практики — садхану — под руководством своей наставницы Бхайрави Брахмани, с ним произошло удивительное видение. В ходе этих практик пробудилась его духовная энергия — Кундалини. Медитируя под деревом бильва, Рамакришна сумел преодолеть границу обыденного сознания. Он рассказывал, что в какой-то момент тонкая прозрачная завеса, разделявшая индивидуальную душу — Дживу — и Высший Дух — Параматман, — словно прорвалась. Тогда он и постиг Божественную Мать в Её трансцендентном аспекте, узрев абсолютную первопричину Вселенной — Брахма-йони. Перед его внутренним взором возникло величественное зрелище: огромный светящийся треугольник, из которого каждое мгновение непрерывно рождалось бесконечное множество вселенных. Этот образ глубоко поразил Рамакришну, но на этом видения не завершились. Вскоре ему открылось ещё одно, не менее символическое: из вод поднялась необычайно красивая беременная женщина. На глазах у Рамакришны она родила ребён...

То же самое существо, которое последователи монистической системы веданты (философия адвайта) называют Брахманом, или Абсолютным, йоги называют Атманом (высшим «Я»), а бхакты, или поклонники Бога, считают личным Богом со всеми Божественными атрибутами. Брахман высокой касты всегда остаётся брахманом, но, когда он служит Богу, его называют священником, а когда он готовит пищу в кухне, его называют поваром. Последователь монистической системы веданты (адвайта), стремящийся к реализации абсолютного Брахмана, старается выработать в себе правильное различение истинного от ложного, говоря: «не это, не это». То есть он хочет сказать, что Абсолют — не это, не то и не какой‑либо определённый объект. Когда в результате долгого рассуждения такого рода сердце перестанет подчиняться желаниям и когда ум перейдёт в сверхсознательное состояние — тогда достигнута Брахма‑гйана. Человек, в действительности достигший Брахма‑гйаны, познаёт, что только абсолютный Брахман реален, а мир — нереален, и что все ...