Ramakrishna

В мае 1897 года по пыльным, иссушенным зноем дорогам округа Муршидабад в Бенгалии шёл человек в выцветших шафрановых одеждах монаха-странника. Это был Свами Акхандананда (в миру Гангадхар Гангопадхьяя) — ученик Шри Рамакришны. За его плечами были годы суровых аскез, пешие путешествия через Гималаи и три года уединенной жизни в Тибете. Его разум, воспитанный на недвойственной Веданте, всегда стремился к покою и растворению в Абсолюте. Но то, что он увидел в Муршидабаде, навсегда изменило его путь, а вместе с ним — и саму историю Рамакришна Матха. Был страшный голод. В деревне Махула Акхандананда столкнулся с картиной, которая потрясла его до глубины души. В своих мемуарах «Смрити Катха» он писал: «Я прибыл в деревню Махула и видел повсюду живые скелеты. Люди от отчаяния ели мягкие стволы банановых деревьев и корни диких трав... Мое сердце разрывалось от боли при виде этих истощенных, умирающих людей. В тот момент я осознал: какой смысл в моей санньясе [монашеском отречении], какой смысл...

В трудах сестры Ниведиты (Маргарет Элизабет Нобл) Шри Рамакришна предстает не просто как исторический учитель, а как высшее воплощение духовного синтеза и квинтэссенция религиозного опыта Индии. О Рамакришне как синтезе всех религий: «В Шри Рамакришне Парамахамсе, жившем и учившем в храмовом саду в Дакшинешваре, Свами Вивекананда обрел тот синтез всех религий мира, проповедовать который было предначертано ему самому». О Рамакришне как воплощении духовного опыта: «Шри Рамакришна был для него [Вивекананды] воплощением всего сущего (the epitome of the whole)». «Жизнь Шри Рамакришны стала кульминацией всей истории индийской духовной жизни». О практическом проживании истины: «Он не удовлетворялся абстрактным признанием истинности других путей; в его жизни индуизм впервые осознал себя в полной мере, поскольку он должен был на практике прожить и испытать каждую религию на собственном опыте». О нём как о земном сосуде Божественной Матери: «Человек, живший перед глазами учеников, был лишь внешн...

  Я англичанка по рождению и воспитанию, и до восемнадцати лет меня учили и наставляли так, как принято воспитывать английских девушек. Христианские религиозные догматы, разумеется, были привиты мне с ранних лет. Ещё с отрочества я была склонна благоговеть перед всеми религиозными учениями. Я преданно поклонялась Младенцу Иисусу и любила Его всем сердцем за те самопожертвования, на которые Он всегда добровольно шёл. Мне казалось, что я не могу в достаточной мере воздать Ему хвалу за то, что Он позволил распять Себя, дабы даровать спасение роду человеческому. Но после восемнадцати лет в моей душе начали зарождаться сомнения в истинности христианских догматов. Многие из них стали казаться мне ложными и несовместимыми с истиной. Эти сомнения крепли всё больше, и вместе с тем моя вера в христианство расшатывалась. Семь лет я пребывала в этом зыбком состоянии духа — была глубоко несчастна и всё же отчаянно жаждала обрести Истину. Я избегала церкви, но порой стремление принести покой сво...

  Свами Абхедананда, в миру Калипрасад Чандра, вошел в историю как один из самых выдающихся учеников Шри Рамакришны и блестящий философ, сумевший перевести глубочайшие истины древнеиндийской мысли на язык, понятный западному интеллекту. Его путь — это удивительная трансформация прагматичного юноши, глубоко погруженного в изучение классического санскрита и трудов западных мыслителей, в просветленного йога, чье слово наводило мосты между культурами и континентами. Когда молодой Калипрасад впервые пришел к Шри Рамакришне в Дакшинешвар, его пытливый ум искал логических доказательств духовных истин и строгой философской базы. Учитель не стал ломать его интеллектуальный стержень. Напротив, он увидел в юноше колоссальный потенциал чистой осознанности и направил его разум в русло прямого духовного опыта, показав, что истинное знание начинается там, где заканчиваются слова. Продолжив дело Свами Вивекананды, Абхедананда отправился на Запад и провел четверть века в Северной Америке и Европе. ...

  Город Гая в штате Бихар — одно из самых священных мест Индии. На протяжении тысячелетий индусы совершают сюда паломничество с одной главной целью: провести обряд шраддха (пинда-даан) и поднести пищу усопшим предкам. Считается, что ритуалы, совершенные на этой земле, освобождают души предков от колеса перерождений и даруют им мокшу. Сердце Гаи — величественный храм Вишнупада, возвышающийся на берегу реки Фалгу. Название храма буквально переводится как «Стопа Вишну». В его центре, в восьмиугольном серебряном углублении, находится базальтовый камень с 40-сантиметровым отпечатком стопы Господа. Согласно пуранам, Вишну оставил этот след, когда усмирил могучего демона Гаясуру, придавив его к земле. В Гае Вишну поклоняются в его особой ипостаси — как Гададхару, «Носителю булавы». Это грозное, но безгранично милостивое божество, хранящее космический порядок. Именно в этот древний храм зимой 1835 года пришел Кшудирам Чаттопадхьяя. Ему было около шестидесяти лет — возраст, когда человек по...

В индийской (и особенно бенгальской) духовной культуре кровное родство с великим святым или аватаром сакрализуется. Бенгальцы воспринимают этих людей не просто как потомков исторической личности, а как часть «Святого семейства» — живую ветвь того же древа, в котором воплотилось божественное. У Рамакришны не было родных детей: брак с Сарадой Деви остался духовным. Живая линия — это братья, сёстры, племянники и их потомки, а также двоюродная родня. Именно они десятилетиями служили жрецами в Дакшинешваре и Камарпукуре. Его род — кулин-брахманы (рархи, готра Кашьяпа), фамилия Чаттопадхьяя / Чаттерджи. Прадед семьи в деревне Дере (Дерепур, округ Хугли) — Маникрам Чаттопадхьяя. У него было трое сыновей и дочь. Старший сын, Кшудирам (ок. 1775–1843), был отцом Рамакришны. Дочь, Рамсила, была выдана за Бхагавата Бандьопадхьяя из Силимпура. Младшие сыновья — Нидхирам, чьи потомки почти не известны, и Канаирам (Рамканай). Кшудирам отказался лжесвидетельствовать в пользу заминдара Рамананды Рая и ...