«Из всех этих лиц, съехавшихся со всех концов мира, чтобы свидетельствовать о своей вере, самым замечательным, бесспорно, был индус Свами Вивекананда. В его оранжевом одеянии, с его красным кушаком и тюрбаном, с его величественной походкой и лицом, напоминающим античную бронзу, он был живым воплощением той восточной сказки, о которой мы только грезим в Европе. Но не внешность была главным; главным была та непередаваемая атмосфера достоинства и какой-то львиной силы, которая его окружала. Помню, как он вышел на трибуну. До него выступали многие: говорили долго, читали по бумажкам, спорили о догматах и тонкостях обрядов. Воздух в зале был наэлектризован напряжением и скрытым соперничеством. И вот встал он. Он не читал — он говорил. Его первое обращение: "Sisters and Brothers of America!" — вызвало взрыв, подобного которому я не слышал никогда. Пять или семь тысяч человек встали как один в каком-то безумном восторге. Почему? В этих словах не было ничего нового, но в его устах ...
Встреча князя Сергея Михайловича Волконского (1860–1937) и Свами Вивекананды на Всемирном парламенте религий в Чикаго в 1893 году — это один из самых изысканных и глубоких примеров диалога между русской и индийской культурами. Волконский, внук знаменитого декабриста Сергея Волконского, был не просто аристократом, а блестящим интеллектуалом, театроведом и литератором. Он представлял на Парламенте Министерство народного просвещения России. В своих мемуарах («Мои воспоминания») и лекциях Волконский с невероятной теплотой описывал первое впечатление от Вивекананды. Для князя, привыкшего к чопорной европейской и российской элите, индийский монах стал настоящим откровением. Волконский отмечал, что Вивекананда притягивал к себе взгляды не столько своим экзотическим нарядом (ярко-оранжевая ряса и алый кушак), сколько «внутренним светом» и «спокойной мощью». Князь был поражен музыкальностью голоса Свами и его безупречным английским. Он писал, что когда Вивекананда начинал говорить, в зале...