Эти события происходили в конце августа 1893 года. До открытия Всемирного парламента религий в Чикаго оставалось около двух недель, но для молодого индийского монаха, это время превратилось в суровое испытание. Прибыв в Чикаго в июле, Вивекананда с ужасом обнаружил, что для участия в Конгрессе недостаточно просто приехать. От него требовались официальные мандаты, подтверждающие, что он представляет признанную религиозную организацию. У него не было ничего, кроме горящего сердца. Более того, выяснилось, что регистрация делегатов уже закрыта. В довершение ко всему, деньги, собранные его учениками в Индии, таяли на глазах из-за невероятно высокой стоимости жизни в предвыставочном Чикаго. Кто-то посоветовал ему отправиться в Бостон, где жизнь была дешевле, и попытаться найти там авторитетных людей, которые могли бы поручиться за него перед организаторами Парламента. В Бостоне Вивекананда столкнулся с абсолютным одиночеством. Он шел по улицам в своем ярком оранжевом халате и алом тюрбане, п...
Свами Вивекананда крайне редко упоминал имя своего Учителя, Шри Рамакришны, в публичных лекциях на Западе. На Западе Свами Вивекананду знали как человека железной воли. Его громоподобные речи на Парламенте религий в Чикаго, его безупречная логика и величественная осанка создавали образ трибуна, непоколебимого духовного лидера, который точно знает, какое знание нужно дать миру, а какое — утаить. Его часто обвиняли в излишней гордости и авторитаризме. Но мало кто знал, что за этой броней скрывалось глубокое, почти болезненное чувство уязвимости, когда речь заходила о самом дорогом человеке в его жизни. Каждый раз, когда американские или европейские слушатели спрашивали его об источнике его мудрости, Вивекананда замыкался. Это не было высокомерным решением «гуру», считающего толпу недостойной. Это был страх любящего сердца. Память о Шри Рамакришне была для него незаживающей раной и величайшим сокровищем одновременно. Внутренний мир Учителя, его детская чистота, его экстазы и а...