Ramakrishna

  Свами Адвайтананда (1828–1909) — один из монашеских учеников Шри Рамакришны. Он был человеком немногословным (альпабхаши) и чуждался философствования, поэтому каждое сохранившееся в монастырских хрониках его высказывание предельно прямо, практично и свободно от религиозной экзальтации. О мнимой святости и лени Когда молодые послушники в Белуре часами сидели с закрытыми глазами, пытаясь медитировать, но уклоняясь от рутинной уборки и работы на земле, старец без обиняков говорил им: «Сидеть неподвижно с закрытыми глазами, пока ум блуждает по калькуттским лавкам, — это не дхьяна, это просто тамас (лень). Если ум не идёт к Богу, вставайте, берите мотыгу и идите работать. Физический труд для Тхакура очистит вас быстрее, чем притворное созерцание». О саде и труде как ритуале пуджи Отчитывая послушника за небрежное обращение с садовым инвентарём и сломанную ветку, Адвайтананда говорил: «Здесь нет „просто растений“ или „просто грязи“. Каждое дерево посажено на земле Тхакура. Прополка сор...

В «Шри Шри Рамакришна Катхамрите», Рамакришна раскрывает человеческую природу Кришны через учение о нара-лиле (божественной игре в облике смертного человека). Рамакришна подчеркивал: облекаясь в человеческое тело, Бог добровольно подчиняет Себя физическим законам, естественным потребностям и эмоциональным переживаниям, присущим человеку. Рамакришна часто напоминал ученикам, что аватар в теле действительно хочет есть, а не просто притворяется. В пример он приводил историю из эпоса, когда Кришна пришел в хижину к Пандавам после визита мудреца Дурвасы. Кришна с порога воскликнул Драупади: «Сестра, я ужасно голоден! Дай мне поесть!» Когда же выяснилось, что в котле ничего нет, Он стал тщательно искать и с жадностью съел прилипший к стенке крошечный кусочек овощного листа (шака). Рамакришна комментировал это тем, что Господь в теле испытывает настоящий, жгучий голод. Говоря о детстве Кришны во Вриндаване, Учитель указывал на Его постоянное желание сливочного масла: Кришна не просто совершал...

  О «Гите», без сомнения, сказано немало хвалебных слов. Но какова ее подлинная цель? И кто ее автор? Была ли она написана до времен Будды или после? Возможно ли доказать, что события, описанные в ней, действительно происходили? Европейские исследователи подняли вокруг этих вопросов целую бурю сомнений. Одни из них утверждают, что Кришна никогда не существовал; другие говорят, что битвы на Курукшетре вовсе не было, а весь сюжет — лишь поэтическая аллегория: поле Курукшетра — это человеческое тело, Пандавы — добродетельные наклонности ума, а Кауравы — дурные страсти, между которыми идет вечная война. Даже если предположить, что Кришна как историческая личность действительно жил и битва на Курукшетре произошла, европейские ученые продолжают сомневаться: «Гита» не могла быть создана в тот период. Они полагают, что она была вставлена в «Махабхарату» гораздо позже каким-то великим мыслителем, пожелавшим изложить свои философские воззрения под именем Кришны. Каков же наш ответ на все эти...

Нандотсав («Праздник Нанды») отмечается на следующий день после Джанмаштами — на девятые лунные сутки (навами) темной половины месяца Бхадра — и знаменует ликование приемного отца Кришны, царя пастухов Нанды Махараджи, узнавшего о появлении младенца в своем доме. В то время как Джанмаштами в бенгальской традиции требует строгого ритуального поста, покаяния и ночного бдения, Шри Рамакришна наделял именно Нандотсав наивысшей духовной ценностью, видя в нем победу живого божественного восторга над сухой обрядовой аскезой. Согласно десятой песни «Шримад-Бхагаватам», узнав о рождении сына, Нанда Махараджа устроил грандиозное торжество: Он щедро одарил брахманов и пастухов десятками тысяч коров в драгоценных попонах, горами зерна, золотом и тканями. Жители Гокулы, пастухи (гопы) и пастушки (гопи), предались безудержному веселью: пели, танцевали и в экстазе обливали друг друга молоком, свежим творогом (дадхи), маслом и водой, подкрашенной куркумой (харидра-джала). Джанмаштами для Рамакришны ос...

  Рамакришна раскрывает образ Кришны через парадоксальные притчи, личный мистический опыт и яркие метафоры бенгальской традиции: «Почему Кришна темно-синий? Издали океан кажется синим, но зачерпни воду ладонью — и увидишь, что она абсолютно прозрачна. Небо над головой кажется лазурным, но взлети ввысь — там лишь бескрайнее бесцветное пространство. Так и с Богом: пока ты далек от Него умом, Он кажется темным, обладает именем и формой. Но когда ты познаешь Его в непосредственном опыте, Он раскрывается как бесформенный, чистый Сатчитананда (Бытие-Сознание-Блаженство)». «Знаете, почему фигура Кришны изогнута в трех местах? Его сгибает бремя любви. Божественная любовь не бывает жесткой и гордой; истинная любовь склоняет и плавит сердце. Кришна сгибается навстречу Своим преданным под тяжестью их взаимной нежности». «Когда звучит флейта Кришны, гопи забывают обо всем: бросают домашний очаг, кипящее молоко, хозяйство и бегут в лес Вриндавана. Звук этой флейты — не музыка, это зов Реальност...

  Вивекананда активно полемизировал с популярной в XIX веке теорией «арийского вторжения», согласно которой светлокожие пришельцы-арии подчинили темнокожих автохтонов Индии: Вивекананда указывал, что имя «Кришна» буквально означает «черный» или «темный». В своих речах (в частности, в цикле «Лекции от Коломбо до Алморы») он задавал прямой вопрос западным индологам: если бы ведические арии действительно презирали темнокожих людей, почему их величайшие национальные герои и божественные воплощения — Рама и Кришна — всегда изображаются темнокожими (цвета грозовой тучи)? Почитание Кришны всеми слоями общества служило для него доказательством отсутствия расового раскола в древней традиции. Вивекананда утверждал, что понятие «арий» в Индии определялось духовной культурой и следованием дхарме, а не цветом кожи или формой черепа. Помимо историко-этнографического аспекта, Вивекананда объяснял темно-синий цвет Кришны философски: Бесконечность предстает человеческому зрению темной — точно так ж...