В оригинальном бенгальском тексте «Шри Шри Рамакришна Катхамриты» есть зафиксированный эпизод, где Шри Рамакришна говорит непосредственно о моменте рождения Радхи. В разделе, посвящённом беседе о сущности Радхики (শ্রীরামকৃষ্ণ ও শ্রীরাধিকাতত্ত্ব — জন্মমৃত্যুতত্ত্ব), находятся следующие слова: «তাই বৈষ্ণবদের গ্রন্থে আছে, রাধা জন্মগ্রহণ করে চোখ খুলেন নাই; অর্থাৎ এই ভাব যে — এ-চক্ষে আর কাকে দেখব? রাধিকাকে দেখতে যশোদা যখন কৃষ্ণকে কোলে করে গেলেন, তখন কৃষ্ণকে দেখবার জন্য রাধা চোখ খুললেন। কৃষ্ণ খেলার ছলে রাধার চক্ষে হাত দিছলেন।» «Поэтому в вайшнавских писаниях говорится, что Радха, родившись, не открывала глаз — с такой мыслью: „На кого ещё мне смотреть этими глазами?" Когда Яшода, держа Кришну на руках, пришла посмотреть на Радхику, тогда, чтобы увидеть Кришну, Радха открыла глаза. А Кришна играючи прикоснулся ручками к глазам Радхи». Шри Рамакришна приводил это предание о рождении Радхи, чтобы проиллюстрировать состояние абсолютной, однонаправленной преданности (ананья-бхакти). Согла...
Лев Толстой оценивал труды Свами Вивекананды двояко. Он считал его великим философом — наравне с Сократом, Кантом и Шопенгауэром, — но при этом жёстко отсеивал часть его идей. Толстой полностью поддерживал моральную сторону учения Вивекананды, но наотрез отказывался принимать мистику, оправдание народных суеверий и сложные, запутанные рассуждения. Наиболее активный период этого критического осмысления отражён в дневниках писателя и в «Яснополянских записках» Д. П. Маковицкого за 1908 год. Толстой не принимал попыток Вивекананды защитить традиционные индийские верования или ссылаться на сверхъестественный опыт. В беседе с В. Г. Чертковым (28 июня 1908 года) он отмечал: «Вивекананда сильно разочаровывает меня. Он пишет о чудесах, которые видел и сам совершал… Как странно это сочетается с глубиной мысли». Эту же проблему фиксирует Христо Досев в своих воспоминаниях: Толстой применяет к Вивекананде философскую концепцию Иммануила Канта: «Жаль только одного: передавая нам… всё то глубочайше...