Ramakrishna

  В середине XIX века, когда Калькутта уже была столицей Британской Индии, а по берегам Ганги шумели фабрики и пароходы, в самых низких слоях бенгальского общества тихо расцветала одна из самых необычных религиозных сект — Картабхаджа. Её называли «тайной сектой» не случайно. Она возникла около 1775–1780 годов благодаря загадочному святому по имени Аулчанд, которого последователи почитали как воплощение Чайтаньи и Кришны одновременно. Секта быстро распространилась среди самых обездоленных: ткачей, лодочников, вдов, брошенных жён, низших каст и даже некоторых мусульман. Ортодоксальные брахманы и колониальные власти считали её опасной и развратной, потому что она полностью отрицала кастовую систему и говорила на языке, понятном простому человеку. Картабхаджа была настоящим религиозным бунтом! Гуру-вада: Гуру почитался как сам Бог. «Гуру — это Кришна, Гуру — это Кали, Гуру — это Аллах», — говорили они. Синкретизм: в их учении мирно уживались индуизм, ислам и даже элементы христианства...

  После Второй мировой войны Джером Дэвид Селинджер вернулся в Нью-Йорк человеком, которого война сломала изнутри. Он был знаменит, богат и совершенно опустошён. «Над пропастью во ржи» уже сделала его легендой, но сам он чувствовал только пустоту и отвращение к миру славы. Он почти перестал публиковаться, отказывался от интервью и начал искать что-то, что могло бы спасти его от внутреннего хаоса. В 1950 году в руки Селинджера попала книга, которая изменила всю его оставшуюся жизнь. Это был английский перевод «Шри Шри Рамакришна Катхамриты» — «The Gospel of Sri Ramakrishna», сделанный Свами Никхиланандой. Селинджер прочитал её за несколько дней и был потрясён. Простые, живые беседы Рамакришны с обычными людьми, его детская чистота и абсолютная свобода от догм поразили писателя сильнее, чем любая западная философия. Вскоре после этого Селинджер впервые переступил порог Ramakrishna-Vivekananda Center на 94-й улице в Манхэттене. Центр тогда возглавлял именно Свами Никхилананда — тот са...

  В те годы, когда слава Шри Рамакришны только начинала распространяться, привлекая в храмовый сад Дакшинешвара множество преданных — как умудренных опытом старцев, так и совсем юных искателей, — по соседству жил один подросток. Несколько дней подряд он приходил в сад Рани Рашмони, надеясь увидеть святого. Мальчик выглядел моложе своих лет; его лицо, отмеченное печатью ангельской чистоты, светилось естественной духовностью. Казалось, божественная непорочность проступает сквозь его черты. Много наслышанный о Шри Рамакришне, юноша всем сердцем жаждал встречи, но врожденная застенчивость мешала ему сделать первый шаг. Не раз приходя в Дакшинешвар, он так и не осмеливался приблизиться к покоям Учителя. Однажды, заметив толпу у одной из комнат, он догадался, что святой находится именно там. Мальчик подошел ближе, но остался стоять снаружи, у дверей. В это время Шри Рамакришна прервал беседу и попросил кого-то из присутствующих пригласить войти тех, кто стоит за дверью. Вышедший человек ...

Чикаго, весна 1894 года. Город ещё не остыл после Всемирной выставки и Парламента религий. В скромном доме одного из друзей Свами Вивекананды, в тихой гостиной, индийский монах сидел за письменным столом и что-то писал. На нём была простая оранжевая ряса, волосы собраны в пучок, глаза опущены. В комнату без стука вошёл человек, которого в Америке называли «самым богатым человеком в мире». Джон Д. Рокфеллер. Он пришёл из любопытства — друзья уже несколько раз приглашали его встретиться с «индийским святым», но он отказывался. В тот день что-то толкнуло его прийти. Рокфеллер, привыкший, что перед ним все встают и кланяются, остановился посреди комнаты. Вивекананда даже не поднял головы. Прошла минута. Другая. Наконец монах заговорил, не отрывая глаз от бумаги: «Мистер Рокфеллер, вы самый богатый человек в мире. Но эти деньги — не ваши. Бог дал вам их лишь на время, чтобы вы стали каналом для добра. Вы — только управляющий. Ваша обязанность — раздавать их тем, кто нуждается». Рокфеллер за...

  Калькутта, 1878–1885 годы.   Богатые бабу, чьи имена до сих пор звучат в истории бенгальской культуры, жили раздвоенной жизнью. Днём они были почтенными отцами семейств, адвокатами, драматургами, владельцами больших домов на Чоураги-роуд. Вечером многие из них бесшумно исчезали в переулках Сонгачи. Там, в полутёмных комнатах с резными решётками, их ждали женщины, владевшие искусством, которое уже тогда начинало уходить в прошлое. Эти куртизанки не просто «удовлетворяли». Они умели превращать тело в инструмент божественного переживания. Они пели песни Картабхаджа:  «Когда Он входит в меня,    океан поднимается внутри…    тело дрожит, как лист на ветру,    и в этой дрожи рождается свет…   Двери ума открываются сами,    и в один миг — Он и я становимся одним…» Голос женщины вибрировал низко и глубоко. Внутренние мышцы её тела сжимались и пульсировали в точном ритме мелодии — медленно, как прилив, по...

  Однажды вечером, когда все преданные уже разошлись по своим комнатам, Нарендра остался один у постели Тхакура. Шри Рамакришна был крайне слаб. Горло его горело огнём, голос был едва слышен. Он посмотрел на своего любимого ученика долгим, полным любви взглядом и медленно, с трудом произнося каждое слово, сказал: «Нарендра, Я вижу, ты очень печален. Ты думаешь, что Я совсем ухожу от вас. Но слушай Меня внимательно. Я оставляю это тело. Мои дни в этом мире сочтены. Но прежде чем уйти, Я даю тебе слово, которое никогда не нарушится: Пока ты будешь помнить Меня всем сердцем своим — Я буду с тобой. Пока ты будешь проявлять сострадание и служить хотя бы одной живой душе в этом мире — Я буду с тобой. «নরেন, আমি চলে যাব। কিন্তু তোমাকে বলে যাই — যতদিন তুমি আমাকে স্মরণ করবে, আমি তোমার সঙ্গে থাকব। যতদিন তুমি দয়া করে একটি প্রাণীর সেবা করবে, আমি তোমার সঙ্গে থাকব।» Ты должен взять на себя всю эту работу. Ты должен нести Моё учение по всему миру. Мать будет действовать через тебя. Не бойся ничег...