Ramakrishna

То же самое существо, которое последователи монистической системы веданты (философия адвайта) называют Брахманом, или Абсолютным, йоги называют Атманом (высшим «Я»), а бхакты, или поклонники Бога, считают личным Богом со всеми Божественными атрибутами. Брахман высокой касты всегда остаётся брахманом, но, когда он служит Богу, его называют священником, а когда он готовит пищу в кухне, его называют поваром. Последователь монистической системы веданты (адвайта), стремящийся к реализации абсолютного Брахмана, старается выработать в себе правильное различение истинного от ложного, говоря: «не это, не это». То есть он хочет сказать, что Абсолют — не это, не то и не какой‑либо определённый объект. Когда в результате долгого рассуждения такого рода сердце перестанет подчиняться желаниям и когда ум перейдёт в сверхсознательное состояние — тогда достигнута Брахма‑гйана. Человек, в действительности достигший Брахма‑гйаны, познаёт, что только абсолютный Брахман реален, а мир — нереален, и что все ...

  В тихом уголке бенгальской земли, где воздух пропитан ароматом сандалового дерева и молитв, родился мальчик, которому суждено было стать одним из светочей Миссии Рамакришны. Харинатх Чаттопадхьяй — в будущем Свами Туриянанда — появился на свет 3 января 1863 года в Калькутте, в семье ортодоксального брамина. Судьба рано испытала его на прочность: в три года он потерял мать, погибшую при попытке спасти сына от дикого шакала; в двенадцать — отца. Воспитанием мальчика занялся старший брат Махендранатх. С юных лет Харинатх вёл жизнь, достойную древнего мудреца. Трижды в день совершал омовения, сам готовил пищу, до рассвета повторял строки «Бхагавад‑гиты». Его душа жаждала знаний — он погружался в чтение Упанишад, изучал труды Шанкарачарьи, всё глубже проникая в тайны Адвайта‑веданты — учения о недвойственности бытия. Однажды, купаясь в священных водах Ганги, он столкнулся с опасностью: в глубине показалось нечто, напоминающее крокодила. Люди на берегу кричали, призывая его немедленно ...

  Рамакришна хотел, чтобы его ученики достигли реализации своего „я", прежде чем отдаться с пользой служению человечеству». Но в ожидании этого человечество страдает, человечество умирает, покинутое. Оставит ли он его без помощи? Нет. Ибо то, чего Рамакришна не делает, не может сделать сам, ограниченный рамками своей кармы и горизонтом своей жизни (жизни, которая готова уже угаснуть), он завещает исполнить своему величайшему ученику, наследнику своего слова — Вивекананде, тому, который в одном видении (я еще будут говорить о нем) предстает ему как божественная эманация, более высокая, чем его собственная, и призвать которого к людям для их же спасения он считает своей личной миссией. На него он возложит, почти что помимо его желания, обязанность действовать в мире и «облегчить страдания смиренных и бедных». И Вивекананда внесет в это свою действенную энергию и всепожирающую страсть. Конечно, его натура, совершенно иная, чем у учителя, не могла бы ждать ни одного дня, ни одного час...

  Согласно Адвайте, идея о мировой душе, – всеобщей, неизменяемой и бессмертной, – может быть вполне доказана. Затруднение может быть только относительно частной (души). Что же остается от старых дуалистических теорий, через которые все мы должны были пройти и которые имели над нами такую власть, – от теорий о маленьких отдельных индивидуальных душах? Мы знаем теперь, что мы бессмертны в целом, но беда в том, что нам хотелось бы быть бессмертными в отдельности. Мы видели, что мы бесконечны и что в именно этом и состоит наша индивидуальность. Но мы так сильно желаем сделать индивидуальными наши маленькие души. Чем же они становятся, когда ежедневный опыт нам показывает, что эти маленькие души индивидуальны, но с оговоркой, что они индивидуальности постоянно растущие. Они те же и не те же. Вчерашний я тот же, что и сегодняшний я, и в то же время не тот; в нем что-то изменилось. Освобождаясь от дуалистического понятия, что среди всех этих изменений проходит нить тождества, и принимая ...

 Шри  Рамакришна  прибыл в дом Говинды Мукхерджи в Белгхарии, около Калькутты. Кроме Нарендры, Рама и других поклонников присутствовало  несколько соседей Говинды.  Учитель сначала  пел  и танцевал с поклонниками.  После киртана они сели.  Многие кланялись Учителю. Время от времени он произносил: "Склоняйтесь перед Богом".    "Это только Бог,  - сказал он, - стал всем этим. Но в определенных местах - например, в святом человеке - существует большее проявление,  чем в других.  Вы можете сказать,  что есть также и злые люди.  Это верно,  есть, как есть тигры и львы; но человеку не  следует заключать в объятия этого "Бога-тигра".  Ему следует держаться  подальше от него и приветствовать его на  расстоянии. Возьмите воду, например. Одну воду можно пить, вторая может быть использована для богослужения,  третья - для омовения, а четвертая - только для мытья посуды".    Один ...

 В Индии были люди, сердца которых были полны симпатией, и которые понимали, что мы должны идти в глубь, искать причины. Это были великие святые. Все великие учителя мира заявляли, что они пришли не разрушать, но дополнять. Долго этого не понимали: думали, что те не смели говорить и делать то, что считали правильным. Но это не так. Фанатики плохо понимают бесконечную силу любви, которая была в сердцах этих великих мудрецов. Они смотрели на всех людей, как на своих детей, были действительными отцами, действительными богами, полными бесконечной симпатии и терпения к каждому, действительно готовы были терпеть и переносить. Они знали, сколько еще нужно расти обществу, и терпеливо, медленно, уверенно шли вперед, применяя свои лекарства, не преследуя и не пугая людей, но осторожно и ласково ведя их за собой шаг за шагом. Таковы были писавшие Упанишады.  Они хорошо знали, что старые идеи о Боге не согласовались с более ушедшими вперед нравственными идеалами времени, превосходно поним...

 После богослужения Учитель и проповедник разговорились:    Учитель:  "Ну,  мне представляется, что и Божество не имеющее формы, и Бог с формой реальны. Что вы скажете?"    Проповедник:  "Господин,  я сравниваю бесформенное Божество с электрическим  током,  который не виден глазу,  но который можно ощутить".    Учитель:  "Да, оба истинны. Бог с формой так же реален, как и Бог без формы. Вы знаете, на что похоже описание Бога только как лишенного  формы?  Это как извлечение человеком из своей  флейты только  одной ноты,  хотя она имеет семь дырочек.  Но на том  же самом инструменте другой человек играет  всевозможные  мелодии. Подобно  этому,  какими  бесконечными путями верующие в  Личного Бога наслаждаются Им!  Они наслаждаются Им через множество  различных отношений: безмятежное отношение, отношение слуги, друга, матери, мужа или любовни...

  Рамакришна старался приобщить Нарена - Вивекананду к доктрине чистого ведантизма, утверждающей полное тождество Брахмана и Атмана. Он заставил Нарена читать книги по недуализму, но Нарену они показались хуже, чем идолопоклонство Ракхала, он воспринял их как кощунство по сути. — Чем это отличается от атеизма? — восклицал он. — Как может сотворенная душа считать себя Творцом? Что может быть греховней этого? Что это за чушь — я есмь Бог, ты есть Бог, все рожденное и подлежащее умиранию есть Бог? Авторы этих книг должны быть сумасшедшими, иначе как они могли писать такое? Рамакришна на негодование Нарена отвечал с мягкой улыбкой: — Возможно, ты сейчас не в состоянии воспринять эти истины, но разве это причина для осуждения великих мудрецов, учивших им? К чему ограничивать природу Бога? Продолжай взывать к нему. Он есть истина. Что Бог откроет тебе, то ты и прими как истину. Но Нарен не поддавался убеждениям. Как бы он изумился, если бы мог услышать собственные слова, которые произнес...

  Нарендра (Вивекананда) отрицал индуистских Богов. И в то же время он отбрасывал адвайтизм, который считал атеизмом. Он открыто насмехался над велениями индуистских писаний. Он говорил Рамакришне:   — Хотя бы тысячи людей называли вас Богом, я этого не скажу, пока сам не буду иметь доказательства.   Рамакришна, смеясь, соглашался с ним. Он говорил ученикам:   — Не принимайте ничего потому только, что я это сказал. Испытайте все сами.   Ожесточенная критика Нарендры, его страстные споры приводили его в восторг. Он был полон уважения к этой горячей искренности ума, к этой бешеной погоне за правдой. Он в этом видел проявление могущества Шивы, которое в конце концов возвышается над всеми иллюзиями. Он говорил:   — Смотрите, смотрите, какая проникновенная сила. Он — ревущее пламя, которое уничтожает все нечистое. Сама Махамайя может приблизиться к нему не ближе чем на десять шагов: ее держит в отдалении слава, которую она ему передала… ...

Как-то раз Вивекананда встретил мусульманина, который по духу был подлинным Адвайта-ведантистом, ибо видел мир в свете недвойственности. Тот был настолько потрясен личностью учителя, что от всего сердца воскликнул: «Свами, когда тебя начнут почитать как Аватару – воплощение Господа, не забывай, что именно я, Мохаммедан, был первым!» Горячая преданность выражалась в том, что он стал представляться учеником под именем Мохаммедананда, где «ананда» – обычное прибавление «блаженный» к имени санньясина в индуизме, а сам учитель писал: «Истина Адвайты – последнее слово вероисповедания, позволяющее взирать на все религии с любовью. Для нашей родины единение двух великих систем – индуизма и ислама, сращивание головы веданты с телом мусульманства, – единственная надежда…»   Мария Владимировна Николаева Свами Вивекананда: вибрации высокой частоты

  Материализм торжествовал, с его распущенностью в высших классах и суевериях в низших. Тогда явился Шанкарачарья и восстановил философию Веданты. Он нашел, что это единственный способ спасти Индию от нравственной неурядицы. На первое время он сделал из нее рационалистическую философию, так как аргументы Упанишад были очень туманны. Будда развил до крайности нравственную сторону этой философии, Шанкарачарья разработал ее интеллектуальную сторону, согласовал ее с разумом и в обновленном виде представил человечеству. В старых Упанишадах масса поэзии: писавшие их были великие поэты. Вы помните, вероятно, слова Платона что вдохновение приходит в мир через поэзию; и кажется, что Риши Упанишад были поэтами, ниспосланными человечеству именно с целью сообщить в поэзии самые высочайшие истины. Они никогда не проповедовали, не философствовали, не писали, – от них исходили только музыкальные мелодии. В Будде мы имеем великое, объемлющее весь мир сердце и бесконечное терпение; он создал практи...

     Тотапури   пришел в Дакшинешварский храмовый сад ближе к концу 1864 года.   Скорее всего родом из Пенджаба, он был главой одного из монастырей в этой провинции Индии и претендовал на руководство семью сотнями санньясинов.   Воспитанный с самой ранней юности на дисциплинах Адвайта веданты,   он смотрел на мир как на   иллюзию.   Боги   и   богини дуалистического поклонения были   для   него просто фантазиями обманутого ума.   Молитвы,   церемонии, обряды и ритуалы не   имели ничего общего с истинной религией, и к ним   он был полностью равнодушен. Развивая настойчивость и непоколебимую силу   воли,   он   освободил себя от привязанности   к   чувственным объектам относительной вселенной.   В течение сорока лет он практиковал суровую дисциплину на берегу священной Нармады и в конце концов осознал свою тождественность с Абсолютом.   С того времени он скитался по миру...

Бог без образа подкарауливал его. В нем была и отталкивающая, и притягательная сила. Не Рамакришна пошел к нему, но Тотапури явился за возлюбившим Кали. Он только проходил мимо. Никогда он не должен был задерживаться на одном месте больше чем на три дня. Он увидел Рамакришну, невидимый им. Молодой жрец сидел на ступеньках храма, погрузившись взором в блаженное созерцание жившего внутри его видения. Взгляд его поразил Тотапури. — Сын мой, — сказал он ему, — я вижу, что ты уже далеко продвинулся по пути истины. Если хочешь, я могу помочь тебе достигнуть следующего этапа. Я научу тебя Веданте. Рамакришна с наивной простотой, заставившей улыбнуться сурового аскета, ответил, что ему сначала надо спросить разрешения у Матери (Кали). Разрешение было получено. Тогда он кротко и с полным доверием отдался во власть божественного руководителя. Прежде всего ему предстояло подвергнуться испытанию посвящения. Первым условием был отказ от всех привилегий, от всех знаков отличия: от шнурка брахмана, о...

  Большинство же людей думают: все смертно и конечно, а потому здесь нет Бога, и они обретут бессмертие путем переселения на небеса. Они воображают, что они увидят Бога после смерти. Но если они не увидели Его здесь и сейчас, они не увидят Его и там, после смерти. Хотя они все верят в бессмертие, они не знают, что бессмертие не обретается смертью и переходом на небо, но обретается только оставлением этой свинской индивидуальности, которая делает из нас жалкий кусок этого маленького тела. Бессмертие — это знание себя как единого со всем сущим. Бессмертие — это способность жить во всех телах, бессмертие — это растворение своего рассудка в универсальном разуме. Мы закованы и не можем ощутить другое тело, как свое. Но что такое сомнение? — это первый проблеск, который расширяет границы нашего «я» и включает «я» другого. И очень возможно, что придет время, когда я почувствую через себя всю вселенную. В чем проблема? Тело свиньи тяжело оставить. Нам жалко потерять удовольствие, которое п...

 Однажды львица бросилась на стадо овец, но пастухи убили ее. Умирая, она произвела на свет львенка. Овцы сжалились над малюткой и стали воспитывать его. И львенок рос вместе с ягнятами, щипал вместе с ними траву, блеял по-овечьи и считал себя овцой даже тогда, когда вполне развился и стал рослым сильным львом. И вот однажды к этому стаду подкрался за добычей другой лев. Каково же было его изумление, когда он увидел среди стада большого льва, испуганно стреканувшего при виде его вместе с овцами! Он попытался приблизиться к нему, чтобы сказать ему, что ведь он лев, но при его приближении овцы убегали, а вместе с ними убегал и лев-овца. Делать нечего, стал лев выжидать более удобного случая — он был добрый лев. И вот однажды он увидел льва-овцу сидящим и, прыгнув к нему, крикнул: «Ты — лев!» «Нет, я овца!» — проблеял тот, трясясь от ужаса. Лев погнал его к ближайшему озеру и сказал: «Смотри: это — мое отражение, а это — твое!» Лев-овца посмотрел, сравнил и понял, что он — лев. Блеяни...

  Природа Брахмана неописуема. По поводу Него каждый остается безмолвным. Кто может объяснить словами бесконечное? Как бы не высоко парила птица - есть области еще более высокие. Что вы скажете? Проповедник: "Да, господин, так это излагается в философии веданты". Учитель: Однажды соляная кукла пошла к океану измерить его глубину. Но она не смогла вернуться, чтобы доложить о ней. Согласно одному направлению мысли, мудрецы, подобные Шукадеве, видели и касались Океана Брахмана, но не погружались в Него. Один раз я сказал Видьясагару: "Все кроме Брахмана осквернено, так сказать, как пища, тронутая языком". Другими словами, никто не способен описать - что такое Брахман. Вещь, однажды произнесенная языком, становится оскверненной. Видьясагару, хотя он и великий пандит, очень понравились мои замечания. Говорится, что есть места около Кедарнатха, которые покрыты вечным снегом; тот, кто забирается слишком высоко, не может вернуться. Те, кто пытается узнать, - что там в более...

  Есть одна лишь форма единения с Абсолютом, какой бы одеждой наименования ум ни стремился, до и после, облечь Абсолют. Душа должна, согласно Плотину, освободиться от всякой формы и всякого содержания; от всякого зла и всякого блага, чтобы соединиться с тем, что не есть и форма, ни содержание, ей благо, ни зло, ни мысль. Не познавать, но быть. - Таково же и ведантическое учение: „Знать, - говорит Вивекананда, - это уже значит опуститься одной ступенью пониже. Мы - уже Он. Как же говорить о познании Его?..“ (Гйана-йога, Человек действительный и кажущийся). Таково же и знаменитое учение Docta Ignorantia христианских мистиков: познание сверх всякого познания. Ни один человек в мире не описал его с такой психологической мощью и полнотой, как Св. Иоанн Де-ла-Круа в своем знаменитом трактате Темной Ночи - двойной ночи, Ночи чувств, Ночи ума. Primo derelinquere omnia sensibilia, seconde omnia intelligibilia…» сказал уже святой Бонавентура (Itineratium mentis ad Deum). Она должна освободит...