Ramakrishna

  Отношение Шри Рамакришны к падшим женщинам обретает свою истинную глубину именно на фоне социальной реальности Калькутты XIX века, которая во многом перекликается с сегодняшним днем. Его восприятие проституток как проявлений Божественной Матери (Шакти) было не абстрактным философским тезисом, а радикальным вызовом колоссальной социальной трагедии и лицемерию ортодоксального общества. В XIX веке Калькутта была столицей Британской Индии и вторым по величине городом Британской империи после Лондона. Бурный экономический рост породил колоссальное социальное расслоение и специфическую городскую среду. В городе сформировался класс нуворишей — бенгальских заминдаров (землевладельцев) и торговцев («бабу»), которые соревновались в показной роскоши. Содержание одной или нескольких куртизанок (байджи) считалось обязательным атрибутом статуса и успеха. Параллельно с элитными куртизанками существовала массовая, нищая уличная проституция. Индуистские законы того времени (запрет на повторный бр...

  В сердце тантрической доктрины лежит принцип преодоления социальных, религиозных и ритуальных ограничений, включая кастовые. Чтобы понять поведение Рамакришны, нужно сначала понять, почему Тантра преодолевает касты. Ортодоксальный индуизм строится на жёсткой иерархии и понятиях ритуальной чистоты (павитрата) и осквернения (ашауча). Брахман считается чистым, а пария (неприкасаемый) — нечистым. Еда от шудры оскверняет брахмана. Тантра рушит эту парадигму в самом основании: Всё есть Шакти. Тантрическая философия утверждает, что весь проявленный мир, вся материя, все тела и все существа — прямая эманация Божественной Матери (Шакти) либо союза Шивы и Шакти. Если всё есть Бог, то нет ничего «нечистого». Чёткое разделение на чистое и нечистое, священное и профанное — признак неведения (авидьи). Чтобы осознать эту недвойственность (адвайту), тантрики намеренно совершают ритуалы, нарушающие социальные табу. Особенно ярко это выражено в путях Левой Руки (Вамачара), где ритуальное использов...

Гаури Ма (1857 - 1938) — одна из выдающихся учениц Шри Рамакришны, ближайшая сподвижница Святой Матери Сарады Деви и основательница женского монастыря «Шри Сарадешвари Ашрам». Выросла в набожной семье ортодоксального брахмана Парвати Чарана Чаттопадхьяя и Гирибалы Деви — женщины, писавшей духовные песнопения и санскритские гимны. С раннего детства Гаури Ма отличалась глубокой религиозностью. Когда в тринадцатилетнем возрасте родственники попытались выдать её замуж, она категорически отказалась. «Я выйду замуж только за того жениха, который бессмертен», — заявила она матери, имея в виду Господа Кришну. Мать поддержала дочь и помогла ей избежать нежеланного брака. Вскоре юная Мридани получила от странствующей йогини каменное изваяние Дамодара (Кришны в форме священного камня шалаграма). С этого момента она не расставалась со святыней, всю жизнь почитая Бога как своего единственного супруга. В 1875 году, во время паломничества в Гангасагар, она тайно покинула родственников. Переодевшись в...

  В бенгальской шактистской традиции ящерица (godha или godhika — крупная ящерица, часто варан) занимает особое место как спутница и проявление Кали/Чанди. В отличие от общеиндийской иконографии, где богиню чаще окружают шакалы, змеи, вороны или она стоит на Шиве, в Бенгалии ящерица несёт глубокий смысл адаптивности, регенерации и вездесущности Шакти. Ящерица олицетворяет способность Шакти принимать любые облики — от величественных до самых скромных и «низких». Она сбрасывает хвост и отращивает новый — символ смерти эго, возрождения и неуничтожимости божественной энергии. Её скрытность, быстрая реакция и способность выживать в суровых условиях отражают то, как Кали разрушает иллюзии и адаптируется в божественной игре (лиле). В тантрическом понимании это парадокс: «низкое», земное, холоднокровное существо, связанное с крематорием и дикой природой, остаётся священным и живым. Ящерица напоминает, что Мать пребывает за пределами дуальностей чистого и нечистого, высокого и низкого. Самы...

  «В 1861 году в Дакшинешвар пришла женщина по имени Бхайрави Брахмани. Она была великой тантрической садхикой, обладающей огромной духовной силой. Увидев состояние Гададхара (Рамакришны), она сразу поняла, что это не обычное безумие, а состояние махабхавы — высшей божественной любви, подобной той, что испытывали Радха и Чайтанья. Брахмани сказала: “Ты — воплощение Бога. Я буду твоей наставницей на тантрическом пути”. Под её руководством Гададхар начал выполнять 64 главные тантрические садханы. Эти практики включали поклонение в разных бхавах (настроениях), работу с кундалини, ритуалы пяти «М» (мадья, мамса, матсья, мудра, майтхуна) и другие методы. Хотя в некоторых крайних практиках левого пути (вамачара) есть элементы, которые мир считает неприемлемыми, Учитель выполнял их с чистым сердцем, видя во всём только Мать. Он часто говорил, что прошёл через них, но не рекомендовал этот путь обычным людям, потому что он очень опасен и может привести к падению.» «Учитель сам рассказывал н...

  Шри Рамакришна (обращаясь к Кедару, Виджаю и другим преданным): «Такова Его воля — принимать все эти бесчисленные формы и играть. Всё это — воля Бога. Став Махамайей (Великой Иллюзией), Он держит этот мир в забытье. Только когда эта Махамайя уступит дорогу, человек сможет обрести Брахмагйану (познание Абсолюта). Её необходимо умилостивить. Поэт Рампрасад пел: "На рыночной площади мира, — говорит Рампрасад, — Мать сидит и запускает воздушных змеев. Они взмывают ввысь на ветрах надежды, Привязанные нитью майи..." Мать запускает змеев. И когда среди сотни тысяч змеев у одного или двух вдруг обрывается нить, Мать со смехом радостно хлопает в ладоши! Ведь когда нить майи (иллюзии) оборвана — это и есть освобождение! Но кто же соткал эту майю? Никто иная, как Адья-шакти, Махамайя. Это Она набросила на мир пелену забвения. И только если вам удастся Её умилостивить, Она откроет путь. И лишь тогда придет постижение Брахмана. Эту самую Махамайю и называют Шакти. До тех пор, пока вы в...

В оригинальном бенгальском тексте «Шри Шри Рамакришна Катхамрита» (записанном учеником Махендранатхом Гуптой под псевдонимом «М.») прямые упоминания Сарады Деви встречаются не так часто. Она вела крайне скромную и уединенную жизнь в небольшой комнатке нахабата (музыкальной башни) при храме в Дакшинешваре. Рамакришна редко называл её по имени в беседах с учениками, чаще почтительно упоминая как «ту, что живет в нахабате» или «тетю Рамлала». Однако в те редкие моменты, когда он прямо говорил о ней или обращался к ней, его слова были исполнены высочайшего духовного благоговения. Он видел в ней не жену в земном понимании, а непорочную духовную спутницу и воплощение Божества. Ключевые упоминания Рамакришны о Сараде Деви: 1. О видении в ней Божественной Матери Один из самых глубоких и известных диалогов произошел, когда Сарада Деви, ухаживая за мужем, массировала ему стопы. Желая узнать его истинное отношение, она прямо спросила: «Кем ты меня считаешь?» Рамакришна без колебаний ответил: «Та ...

Мать — наша общая Мать. Она словно воплощение Матери всего мира. Когда приходишь к Ней, все печали забываются. В Её глазах нет суда, Она не видит ничьих недостатков. Она только любит. Тот, кто приходит к Ней, уже не уходит. Её благословение освящает всю жизнь человека. Мать — это Шакти нашего Рамакришны. Она словно сама форма сердца Рамакришны. Когда Рамакришна звал: «Ма, Ма», — Мать приходила и стояла перед ним. Они двое — одно. Нет Рамакришны без Матери, нет Матери без Рамакришны. Мы все — Её дети. Пока мы в Её объятиях, нам нечего бояться. Она — Мать каждого из нас. Она плачет, видя наши страдания. Она смеётся, видя нашу радость. От Её улыбки весь мир наполняется счастьем. Мать никогда никого не упрекает. Она только любит. Она говорит: «Приди ко Мне, приди». Тот, кто приходит к Ней, уже никуда не уходит. Она принимает всех. Она не видит ничьих грехов. Она просто говорит: «Ты — Мой». Когда я прихожу к Матери, все мои печали исчезают. Она кладёт руку мне на голову. В Её руке — нектар....

  Калькутта, 1878–1885 годы.   Богатые бабу, чьи имена до сих пор звучат в истории бенгальской культуры, жили раздвоенной жизнью. Днём они были почтенными отцами семейств, адвокатами, драматургами, владельцами больших домов на Чоураги-роуд. Вечером многие из них бесшумно исчезали в переулках Сонгачи. Там, в полутёмных комнатах с резными решётками, их ждали женщины, владевшие искусством, которое уже тогда начинало уходить в прошлое. Эти куртизанки не просто «удовлетворяли». Они умели превращать тело в инструмент божественного переживания. Они пели песни Картабхаджа:  «Когда Он входит в меня,    океан поднимается внутри…    тело дрожит, как лист на ветру,    и в этой дрожи рождается свет…   Двери ума открываются сами,    и в один миг — Он и я становимся одним…» Голос женщины вибрировал низко и глубоко. Внутренние мышцы её тела сжимались и пульсировали в точном ритме мелодии — медленно, как прилив, по...

Это происходило в 1920 году, в доме «Удбодхан» в Калькутте. Стены этого дома, ставшие свидетелями бесчисленных молитв и служения, теперь хранили тишину, наполненную тревожным ожиданием. Здоровье Шри Сарады Деви, Святой Матери, угасало, подобно пламени лампады, в которой заканчивается масло, но свет ее духа становился лишь ярче, пронзая физическую немощь. Приближалось Махашиваратри — Великая Ночь Шивы. Воздух в Калькутте дрожал от далекого боя барабанов и звона храмовых колоколов. Но в комнате Матери царил иной ритм — ритм замедленного, трудного дыхания и безмолвной молитвы. Рядом с ней неотлучно находились ее верные спутницы — Голап-ма и Йогин-ма. Они, прошедшие с ней долгий путь от дней в Дакшинешваре до этого момента, чувствовали, что привычный мир вот-вот изменится навсегда. Йогин-ма, с тревогой вглядываясь в бледное лицо Матери, тихо поправляла ей подушки, стараясь уловить малейшее движение ее ресниц. Сарада Деви лежала с закрытыми глазами. Ее тело страдало от лихорадки, но ум преб...

Мазумдар начал расспрашивать относительно учеников Бхагавана. Он спрашивал, улучшается ли день за днём состояние духа и ума у людей, приходящих к Бхагавану. Бхагаван сказал: Я ставлю перед ними как идеал, обыкновенную служанку, у которой они должны учиться жить в этом мире. Говоря о доме своего господина, она говорит: «Это наш дом», хотя в то же время она прекрасно знает, что её дом совсем не здесь, а где-то в отдалённой деревушке, куда всегда идут её мысли. И говоря о ребёнке своего господина, которого она держит на руках, она говорит: «Мой Хари всё шалит» или «Мой Хари любит то» или «не любит того» и в то же время она прекрасно знает, что этот Хари совсем не её ребенок. И вот тех, которые приходят ко мне, я учу жить так же; как эта служанка, без привязанности к миру; быть в мире, но не принадлежать к нему и всё время иметь свой ум направленным к Богу, то есть к небесному дому, откуда все приходят; и я учу их молиться, прося себе только любви к Богу (бхакти), которая поможет им жить. ...

  «Величайшей вещью», которую ему довелось увидеть в Америке, по его признанию, была… женская тюрьма! «Они называют здесь это заведение не тюрьмой, а реформаторием, – писал он индийским ученикам. – Ничего более изумительного я еще не видывал! Какой заботой и вниманием окружены мошенники и преступники, сколько труда вкладывается, чтобы вернуть их к чистой и счастливой жизни! И как болит мое сердце при мысли о том, как обходятся с падшими в Индии… У них нет никакой надежды на возврат в общество, их ждет лишь презрение и отторжение, заставляющее их катиться все дальше и дальше вниз, даже если они и пытаются выкарабкаться из нищеты духа. В итоге они даже забывают, что они тоже люди, превращаясь в рабов! Воистину, мы демоны!» Но Вивекананда не повторял той же ошибки – он не презирал падшую родину, а искал пути, как ей помочь. Синтез цивилизаций с самого начала обещал быть рискованным экспериментом, ибо даже на расстоянии, вглядываясь в Индию, Вивекананда понимал, что от него ждут многог...

Учитель: "Гйани, которые придерживаются недуалистической философии веданты, говорят, что акты творения, сохранения и разрушения, сама вселенная и все живые существа - это проявления Шакти, Божественной Силы. Если вы продумаете это до конца, вы поймете, что все они так же иллюзорны, как и сон. Брахман один является Реальностью, а все остальное нереально. Даже сама эта Шакти нереальна, подобно сну. Но даже если вы размышляете всю вашу жизнь, - до тех пор, пока вы не утвердились в самадхи, вы не можете выйти из под юрисдикции Шакти. Даже когда вы говорите: "Я медитирую", или: "Я созерцаю", - вы все же движетесь в царстве Шакти, внутри Ее энергии. Поэтому Брахман и Шакти тождественны. Если вы признаете одно, вы должны признавать и другое. Это как огонь и его способность гореть. Если вы видите огонь, вы также должны сознавать его способность гореть. Вы не можете думать об огне без его способности гореть, и вы не можете думать о способности гореть без огня. Вы не мож...

Брахман и Шакти тождественны, как огонь и его способность гореть. Когда мы говорим об огне, мы непроизвольно подразумеваем также его силу гореть. И наоборот, способность огня гореть предполагает существование самого огня. Если вы принимаете одно, вы должны принять и другое. При обращении к Матери обращаются только к Брахману. Вот почему  мать является объектом великой любви. Каждый способен осознать Бога только через любовь. Самозабвенный порыв чувства, преданность, любовь и вера - вот средства. Послушайте песню: Как есть медитация у человека, так есть у него чувство любви; Как есть у него чувство любви, так есть его рост; И вера есть корень всего. Если в Нектарном Озере стоп Матери Кали Ум мой остается погруженным, Без пользы поклоненье, приношенья или жертва. Все, что требуется, так это погруженность в Боге - сильная любовь к Нему. "Нектарное Озеро" - это Озеро Бессмертия. Человек, утонувший в Нем, не умирает, но становится бессмертным. Некоторые люди считают, что размышляя...

Синтез цивилизаций с самого начала обещал быть рискованным экспериментом, ибо даже на расстоянии, вглядываясь в Индию, Вивекананда понимал, что от него ждут многого, но явно не того, что входило в его планы, – не синтеза… В первом же известном письме к ученикам Вивекананда лишь вскользь коснулся своего успеха и обратился к сравнению американцев с индийцами: «Каждый человек, рожденный здесь, считает себя свободным, тогда как каждый индиец знает, что он – раб!» Особенно остро переживал Вивекананда за судьбу индийской женщины, ибо в индуизме женский аспект представлен как шакти – сила в действии, а мужской – как сознание, что отразилось в учении тантризма. Бессилие страны он напрямую связывал с подавлением женщины, освобождение которой приравнивал к ритуалу богослужения: «Знаете ли вы, кто воистину есть почитатель шакти? Тот, кто осознает присутствие Бога во Вселенной и представляет женщину как воплощение божественной силы. Поразительно, но многие мужчины в Америке видят женщин в этом све...