Ramakrishna

Рамакришна не мог совершать ритуальное, внешнее поклонение (пуджу) в определенные периоды своих духовных состояний. Это происходило не из-за отсутствия веры, а, наоборот, из-за её запредельной интенсивности, когда исчезала грань между поклоняющимся и объектом поклонения. Традиционное поклонение всегда подразумевает двоих: того, кто молится, и Того, кому молятся. Человек берет цветок и с благоговением кладет его к стопам Божества, признавая тем самым дистанцию между собой и Творцом. Однако сознание Рамакришны часто покидало привычные берега разделенности и устремлялось в океан абсолютного единства, который на языке мудрецов зовется Адвайтой. В эти моменты для него исчезали границы между «я» и «Ты», между человеком и Богом. Самый яркий эпизод, иллюстрирующий это состояние, произошел в священном городе Варанаси, в золотом храме Каши Вишванатх. Рамакришна вошел в святилище с намерением совершить пуджу. В его руках были листья бильвы и цветы, предназначенные для Господа Шивы. Но как только ...

В Бенгалии Сарасвати Пуджа (Васант Панчами) — один из самых любимых праздников, особенно в среде учеников, студентов и людей искусства. В этот день принято поклоняться книгам, музыкальным инструментам и перьям для письма, а богиню Сарасвати почитают как воплощение знания и искусств. Шри Рамакришна и его ученики, несомненно, отмечали этот день, и с ним связано несколько глубоких историй и принципов Учителя. Самая известная история, связанная с Сарасвати, произошла, когда у Рамакришны было видение Богини. Это видение кардинально отличалось от Её привычных изображений. Однажды в состоянии самадхи он увидел Богиню Сарасвати. Она предстала перед ним невероятно прекрасной, играющей на вине (струнном инструменте). Но Рамакришна заметил удивительную деталь, о которой позже рассказал ученикам: «Я увидел Сарасвати. Она была прекрасна, но у Нее не было женских половых признаков. Это показало мне, что Истинное Знание (Гйана) и Искусство абсолютно чисты; в них нет ни капли вожделения или чувственно...

  Празднование Дурга-пуджи в 1885 году, пришлось на начало ноября. По указанию Рамакришны в его комнате должна была совершаться небольшая церемония. Собралось человек тридцать. Все было готово. Однако Рамакришна не двигался с места и как будто не собирался принимать участие в богопочитании. Тут Гириша Гхоша осенило: Учителю надо дать возможность совершить почитание Божественной Матери в его же собственном теле. Он возложил цветы и сандаловую пасту к ногам Рамакришны со словами: — Славься, Божественная Мать! По телу Рамакришны пробежала дрожь, и он погрузился в самадхи. За Гиришем то же проделал Ракхал, а за ним по очереди и все остальные. М. пишет, что на их глазах лицо Рамакришны преобразилось и засияло неземным светом, а руки заняли традиционные для Матери положения: одна приподнялась благословляющим жестом, другая — жестом, призывающим к бесстрашию. Преданность Гириша Рамакришне, при всей ее искренности и глубине, стала примером, который для людей более примитивных мог быть пагу...

В августе 1898 года, когда солнце Кашмира заливало золотом храмы и долины, Свами Вивекананда целую неделю он предавался подвижничеству возле святилища Матери. Каждое утро он совершал особый ритуал — почитание юной дочери брахмана как живого воплощения Ума Кумари. Этот момент был наполнен глубоким символизмом. Вивекананда, будучи последователем  Рамакришны, прекрасно понимал, что Божественная Мать может проявляться в любой чистой душе, независимо от её происхождения. В глазах великого святого маленькая девочка была не просто ребёнком — она была живым воплощением Шакти, женской ипостаси божественного начала. Незадолго до кашмирского события, в декабре 1892 года, произошло ещё одно знаменательное событие в жизни Свами Вивекананды. В священном месте Каньякумари, где встречаются воды трёх океанов, он совершил Кумари пуджу перед дочерью своего одноклассника  Манматха Бхаттачарьи, который сопровождал его в путешествии.   Кумари пуджа — это древняя традиция поклонения юной д...

  Сарада Деви рассказывала: Тхакур совершил Шодаши-пуджу месяца через полтора после моего приезда в Дакшинешвар (в ночь Пхалахарини-Кали пуджи. в июне 1872 г). Мне тогда едва исполнилось шестнадцать. Примерно в девять вечера Тхакур послал за мной. Хридай подготовил все необходимое для ритуала. Тхакур попросил меня сесть. Я села на деревянное сидение лицом к кувшину с водой из Ганги. Этот сосуд обычно хранился в северо-западном углу комнаты. Он сел около западной двери лицом на восток. Все двери были закрыты. Ритуальные принадлежности были справа от меня. - Как он совершал этот ритуал? - спросил я. - Очень быстро я вошла в полубессознательное состояние, - ответила Мать, - и поэтому не знаю в точности. как проходил обряд. - А что ты сделала, когда пришла в сознание? - Я мысленно поприветствовала его и ушла. - Это же была ночь Кали-пуджи. Там, должно быть, собралось множество людей. Неужели никто не знал об этом обряде? - Я ведь сказала, что все двери комнаты были закрыты. В храме бог...