Ramakrishna

  автор: ЧЕЛОВЕК ЗАПАДА Прошло около пятидесяти лет с тех пор, как Вивекананда вновь ступил на индийскую землю, вернувшись из своей первой триумфальной поездки по Соединенным Штатам Америки и не менее триумфального — хотя и не столь открыто прославленного — пребывания в Лондоне. Тогда вся страна приветствовала его как Льва Индии, и повсюду ему оказывали такой прием, какого, вероятно, ни до, ни после не удостаивался ни один святой и ни один правитель Индии. Его уход из жизни в возрасте тридцати девяти лет стал величайшим бедствием для его родины и для всего мира, ибо он был воплощением самой души Индии, и без таких, как он — способных вдохновлять и вести за собой, — подлинная свобода Индии, в отличие от свободы политической, никогда не сможет быть достигнута. Теперь, когда он покинул этот земной предел, Индия сможет исполнить свое великое предназначение лишь в том случае, если последует учению, которое он передал с несравненной мудростью, властной силой, красотой и любящей добротой....

  В январе 1890 года, странствуя по разным уголкам Уттар-Прадеша, Свами Вивекананда прибыл в Газипур. ... В тех краях жил Гаганчандра Рой — одаренный и глубоко верующий бенгалец, пользовавшийся среди местных жителей огромным почетом. ... Прослышав о приезде Свамиджи, Гаганчандра пригласил его к себе. Слушатели были совершенно заворожены пламенными речами и вдохновенным пением гостя. Вокруг Свамиджи мгновенно возник живой очаг светлой радости. Неожиданно во время беседы взгляд Свамиджи остановился на Монике — девятилетней дочери хозяина дома. У этой прекрасной девочки были необычайно умные, глубокие глаза. Гаганчандра подвел дочь к гостю и попросил благословить ее. Улыбнувшись, Свамиджи ответил: «Я уже дал ей свое благословение. А теперь я сам хочу поклониться ей как Божественной Матери». Столь необычное предложение изумило Гаганчандру. Свамиджи же продолжил: «Ваша дочь удивительно чиста. Едва взглянув на нее, я решил совершить перед ней поклонение как перед Самой Божественной Матер...

Лев Толстой оценивал труды Свами Вивекананды двояко. Он считал его великим философом — наравне с Сократом, Кантом и Шопенгауэром, — но при этом жёстко отсеивал часть его идей. Толстой полностью поддерживал моральную сторону учения Вивекананды, но наотрез отказывался принимать мистику, оправдание народных суеверий и сложные, запутанные рассуждения. Наиболее активный период этого критического осмысления отражён в дневниках писателя и в «Яснополянских записках» Д. П. Маковицкого за 1908 год. Толстой не принимал попыток Вивекананды защитить традиционные индийские верования или ссылаться на сверхъестественный опыт. В беседе с В. Г. Чертковым (28 июня 1908 года) он отмечал: «Вивекананда сильно разочаровывает меня. Он пишет о чудесах, которые видел и сам совершал… Как странно это сочетается с глубиной мысли». Эту же проблему фиксирует Христо Досев в своих воспоминаниях: Толстой применяет к Вивекананде философскую концепцию Иммануила Канта: «Жаль только одного: передавая нам… всё то глубочайше...

Наиболее известное свидетельство Махатмы Ганди о Рамакришне — это его предисловие к биографии «Life of Sri Ramakrishna» (Advaita Ashrama, 1924): «История жизни Рамакришны Парамахамсы — это история религии на практике. Его жизнь позволяет нам увидеть Бога лицом к лицу. Никто не может прочесть повествование о его жизни, не проникнувшись убеждением, что только Бог реален, а все остальное — иллюзия. Рамакришна был живым воплощением божественности. Его слова — не просто изречения ученого мужа, это страницы из книги Жизни, откровения его собственного духовного опыта. [...] В наш век скептицизма Рамакришна являет собой пример яркой и живой веры, дарующей утешение тысячам людей, которые иначе остались бы без духовного света». Высказывания Ганди о Вивекананде в основном касаются пробуждения патриотизма, национального достоинства и идеи бескорыстного служения народу. Речь в Белурматхе (6 февраля 1921 года) по случаю 58-й годовщины со дня рождения Свами Вивекананды: «Я пришел сюда, чтобы отдать д...

  В августе 1886 года в саду Кассипура под Калькуттой угасающий Рамакришна подозвал к себе двадцатитрехлетнего Нарендранатха. Передав ученику свой сокровенный мистический опыт, Учитель произнес: «Сегодня я отдал тебе все и стал нищим... этой силой ты совершишь великое дело в мире». Рамакришна неоднократно предсказывал, что Нарен станет наставником человечества, чье слово перешагнет границы Индии. Однако прошло семь лет странствий, прежде чем пророчество нашло свое зримое воплощение. Утром 11 сентября 1893 года в Чикаго, в величественном здании Permanent Memorial Art Palace (ныне Чикагский институт искусств), открылся первый в мировой истории Всемирный парламент религий. Событие поражало размахом: на платформе собрались прелаты, восточные патриархи, ученые богословы и священнослужители в строгих парадных облачениях. Среди них почти затерялся никому не ведомый тридцатилетний монах в шафрановом одеянии и тюрбане, прибывший представлять древнюю традицию индуизма. Пока именитые делегаты...

  Свами Адвайтананда (1828–1909) — один из монашеских учеников Шри Рамакришны. Он был человеком немногословным (альпабхаши) и чуждался философствования, поэтому каждое сохранившееся в монастырских хрониках его высказывание предельно прямо, практично и свободно от религиозной экзальтации. О мнимой святости и лени Когда молодые послушники в Белуре часами сидели с закрытыми глазами, пытаясь медитировать, но уклоняясь от рутинной уборки и работы на земле, старец без обиняков говорил им: «Сидеть неподвижно с закрытыми глазами, пока ум блуждает по калькуттским лавкам, — это не дхьяна, это просто тамас (лень). Если ум не идёт к Богу, вставайте, берите мотыгу и идите работать. Физический труд для Тхакура очистит вас быстрее, чем притворное созерцание». О саде и труде как ритуале пуджи Отчитывая послушника за небрежное обращение с садовым инвентарём и сломанную ветку, Адвайтананда говорил: «Здесь нет „просто растений“ или „просто грязи“. Каждое дерево посажено на земле Тхакура. Прополка сор...

  На рубеже веков, когда аркады Белурматха поднялись над бескрайней гладью реки Хугли, монастырский берег оживил образ древней ведической тапованы — лесной обители подвижников. Свами Вивекананда, окружил себя животными: в заботе о них он обретал редкие мгновения душевного покоя. Каждое утро здесь начиналось с движения и звона. По свежей монастырской траве, рассыпая мелодичный перезвон бубенцов на шнурке, мчался любимый козлёнок Матру — Свамиджи бегал с ним наперегонки по двору, словно беззаботный ребёнок. В монастырском пруду (пукуре) шумно плескались гуси и утки, с нетерпением ожидая, когда Учитель после рассветной медитации лично вынесет им миску с размоченным рисом. На речной отмели замирал тонконогий журавль, мирно бродили овцы и кроткая коза Ганзи, а под сенью манговых деревьев пасся юный оленёнок — дар бенгальских преданных, преподнесённый Свамиджи в начале 1901 года. Когда сгущались тяжёлые муссонные тучи, на середину лужайки выходил ручной павлин. О нём Вивекананда с юмором...

  Как же узнать, настоящего учителя? Солнцу не нужно факела, чтобы быть видимым, и мы не нуждаемся в свече, чтобы видеть его. Когда солнце восходит, мы инстинктивно узнаем об этом, и так же, когда учитель приходит помочь вам, душа инстинктивно видит, что истина уже готова сиять над нею. Истина свидетельствует о себе сама - она не требует никаких других свидетельств для доказательства, что она истина, так как сама светит. Она проникает в самые внутренние уголки нашей природы, и в ее присутствии вся Вселенная поднимается и говорит: "Это верно". Учители, которых мудрость и истина сияют, как свет солнца, - лучшие, каких знал мир, - огромною частью человечества почитаются за богов. Но мы можем получить помощь и от сравнительно низшего класса их: и так как не обладаем достаточной интуицией, чтобы судить о достоинствах человека, от которого собираемся получить наставление и руководство, то нам необходимо знать условия, которым должен удовлетворять учитель, равно как и ученик.  Услов...

  «Не зависьте от меня. Я могу уйти в любой момент. Миссия должна стоять на своих ногах. Пусть каждый из вас станет живым центром. Работа — это не моя работа, это работа Господа через нас. Если один уходит, другой придёт на его место». Complete Works of Swami Vivekananda, Vol. 7 (Conversations and Dialogues, 1902) -- «Вы должны распространять идеи Рамакришны по всему миру, но не как секту. Будьте открыты. Веданта — это универсальная философия. Миссия должна помогать бедным, учить необразованных, служить всем как проявлению Бога. Не ограничивайтесь только монастырской жизнью — идите в мир и работайте».  The Complete Works, Vol. 7 -- «Организуйте всё должным образом. У вас должен быть чёткий план. Монахи должны быть готовы к жертве. Не ищите славы или денег. Работайте для Индии и для всего человечества. Миссия должна стать силой, которая пробудит нацию». God Lived with Them и Complete Works, Vol. 6–7 -- «Не беспокойтесь, когда я уйду. Работа продолжится. Если вы сохраните чистот...

  Из бесед в Белурматхе «Веданта — это не только философия для чтения в уединении. Она должна стать кровью и плотью вашей жизни. Что толку повторять: „Я — Брахман“, если в повседневной жизни ты боишься, ненавидишь или чувствуешь себя слабым? Практическая Веданта означает: видеть Бога во всём — в нищем, в больном, в враге. Когда ты помогаешь другому, знай, что ты помогаешь самому себе, потому что нет „другого“. Всё — одно». Complete Works of Swami Vivekananda, Vol. 7 (Conversations and Dialogues) О применении Веданты в повседневной жизни  «Вы спрашиваете, как применять Веданту? Очень просто. Вставая утром, скажи себе: „Я не тело, я не ум, я — Атман, свободный и бессмертный“. Затем иди и работай для мира как инструмент Бога. Не беги от мира — преобразуй его. Веданта учит, что этот мир — проявление Брахмана. Поэтому служи человеку как проявлению Бога. Это и есть настоящая карма‑йога». Talks with Swami Vivekananda и Complete Works, Vol. 5–6 Наставление монахам «Если Веданта не дел...

  Во время пребывания в Каире Свами Вивекананда вместе с небольшой группой западных друзей, среди которых была знаменитая французская певица Эмма Кальве, заблудился в лабиринте старого города. Они вышли на узкую и зловонную улицу, где располагались дома терпимости — один из тех кварталов, которые в колониальном Каире были известны как места лицензированной проституции. Молодые женщины, многие из них полуголые, сидели у окон и на порогах ветхих домов. Среди них были как египтянки, так и иностранки. Одна из женщин заметила необычного мужчину — Свами Вивекананду. Она громко засмеялась и начала звать его. Вивекананда, который до этого шёл молча, погружённый в свои мысли, остановился. Он медленно повернулся к женщинам и долго смотрел на них. В этот момент что‑то изменилось. Женщины, привыкшие к насмешкам и грубым взглядам, внезапно замолчали. Одна из них подошла ближе, склонилась и поцеловала край его одежды. С дрожью в голосе она произнесла: «Человек Божий!» (по‑испански: «Hombre de Di...

 Эмма Кальве (1858–1942) — французская оперная певица, одна из самых ярких звёзд «Золотого века» оперы. Она особенно прославилась ролью Кармен. Вивекананда встретил её в период, когда она переживала глубокий личный кризис, и их общение стало важной частью её духовного пути. В 1893–1894 годах Кальве гастролировала с Metropolitan Opera в США. Во время выступлений в Чикаго произошла трагедия: её единственная дочь погибла в пожаре. Певица впала в тяжёлую депрессию и даже подумывала о самоубийстве. В это время она встретила Свами Вивекананду, который находился в Чикаго после Парламента религий. Её подруга Милвард Адамс посоветовала обратиться к нему. Описание первой встречи из автобиографии Эммы Кальве «My Life» (1922), глава 22: «…Он [Свами Вивекананда] читал лекции в Чикаго в тот год, когда я была там; и, поскольку я в то время была сильно подавлена душой и телом, я решила пойти к нему. Перед тем как идти, мне сказали не говорить, пока он сам не обратится ко мне. Когда я вошла в комна...

Журнал Prabuddha Bharata, сентябрь 1902 «Деньги могут купить только хлеб и масло; поэтому не считай их своей единственной целью и смыслом жизни».   «Гуру можно найти сотнями, но хороших учеников — очень мало».   «Мотылёк, однажды увидев свет, никогда не возвращается во тьму; муравей погибает в куче сахара, но никогда не отступает. Точно так же истинный преданный с радостью жертвует жизнью ради своего Бога через отречение». (Изречения Шри Рамакришны.) Эти три изречения Шри Рамакришны Парамахамсы особенно запомнились нам как наиболее характерные для мудреца, когда некоторое время назад мы впервые прочитали его биографию, написанную покойным профессором Максом Мюллером. Их можно считать сжатым выражением того, что подсказывает нам жизнь покойного Свами Вивекананды — тому большому и восхищённому миру, который он на прошлой неделе оставил позади. Ибо именно выбор Свами идеала духовной жизни вместо материальной, его успешная попытка достойно нести мантию Рамакришны и велик...

  Журнал Prabuddha Bharata сентябрь 1902 I «The Indian Social Reformer», 13 июля С глубоким сожалением получили мы известие о кончине Свами Вивекананды, наступившей в столь раннем возрасте тридцати девяти лет в главной обители Миссии Рамакришны близ Калькутты. Десять лет назад мы были среди того узкого круга лиц, что собрались в Литературном обществе Трипликейна ради встречи со Свами Вивеканандой — в те дни еще безвестным и никому не знакомым странником по Южной Индии. События того незабвенного вечера запечатлены на страницах нашего журнала. Некоторое время спустя ныне покойному Свами удалось отправиться в Чикаго. Там, на Всемирном парламенте религий, и пробил его час. Он стал героем дня, а его возвращение на родину превратилось в триумфальное шествие от Рамнада до Мадраса. Его осыпали приветственными адресами, восторженные почитатели распрягали его экипаж и везли сами; с точки зрения народной любви то был высочайший миг в жизни Свами. Мы присутствовали на том колоссальном народном...

«Если хотите служить Богу — служите человеку. Какого еще Бога хотите вы найти? Зачем искать Его далеко, если Он распростерт вокруг? Оглянитесь, и содрогнется душа ваша от восторга  перед Ним, простертым  в окружающих  вас  бедных,  голодных,  обездоленных! Это Он, ваш Бог, смотрит на вас тысячами глаз ваших братьев, это Он, ваш Бог, протягивает руку к вам миллионами натруженных  рук  ваших  соотечественников.    Бог  во   всем,   все,   что окружает вас — Бог. Бог в людях, и в животных, и в каждом трепещущем лепестке, и  в каждой дрожащей  росинке.  И  прежде всего для нас Бог — в наших обездоленных соотечественниках». Эти огненные слова падали на взрыхленную почву народной души. Душа Индии вибрировала и наполнялась энергией, подни­маясь   навстречу   призыву   Вивекананды.    Индия   расправляла крылья   своей  ...

Эти события происходили в конце августа 1893 года. До открытия Всемирного парламента религий в Чикаго оставалось около двух недель, но для молодого индийского монаха, это время превратилось в суровое испытание. Прибыв в Чикаго в июле, Вивекананда с ужасом обнаружил, что для участия в Конгрессе недостаточно просто приехать. От него требовались официальные мандаты, подтверждающие, что он представляет признанную религиозную организацию. У него не было ничего, кроме горящего сердца. Более того, выяснилось, что регистрация делегатов уже закрыта. В довершение ко всему, деньги, собранные его учениками в Индии, таяли на глазах из-за невероятно высокой стоимости жизни в предвыставочном Чикаго. Кто-то посоветовал ему отправиться в Бостон, где жизнь была дешевле, и попытаться найти там авторитетных людей, которые могли бы поручиться за него перед организаторами Парламента. В Бостоне Вивекананда столкнулся с абсолютным одиночеством. Он шел по улицам в своем ярком оранжевом халате и алом тюрбане, п...

  Свами Вивекананда крайне редко упоминал имя своего Учителя, Шри Рамакришны, в публичных лекциях на Западе.  На Западе Свами Вивекананду знали как человека железной воли. Его громоподобные речи на Парламенте религий в Чикаго, его безупречная логика и величественная осанка создавали образ трибуна, непоколебимого духовного лидера, который точно знает, какое знание нужно дать миру, а какое — утаить. Его часто обвиняли в излишней гордости и авторитаризме. Но мало кто знал, что за этой броней скрывалось глубокое, почти болезненное чувство уязвимости, когда речь заходила о самом дорогом человеке в его жизни. Каждый раз, когда американские или европейские слушатели спрашивали его об источнике его мудрости, Вивекананда замыкался. Это не было высокомерным решением «гуру», считающего толпу недостойной. Это был страх любящего сердца. Память о Шри Рамакришне была для него незаживающей раной и величайшим сокровищем одновременно. Внутренний мир Учителя, его детская чистота, его экстазы и а...