.jpg)
Первый проблеск Божественной Матери усилил его жажду взирать на Нее непрерывно. Он хотел видеть Ее как в медитации, так и с открытыми глазами. Но Мать начала дразнить его своеобразной игрой в прятки, умножая и его радости и его страдания. Горько плача в моменты разлуки с Ней, он вдруг погружался в транс и тогда обнаруживал Ее стоящей рядом, улыбающуюся, беседующую, утешающую, приказывающую не падать духом и наставляющую его. В этот период духовной практики он имел много необычных переживаний. Когда он садился медитировать, он мог слышать странные лязгающие звуки в суставах ног, как будто кто-то запирал их на замки, один за другим, чтобы сделать его неподвижным; и при окончании его медитации он снова слышал те же звуки, на этот раз отпирающие и освобождающие его. Он видел плывущие перед глазами вспышки, похожие на рой летающих светляков, или какое-то море густого тумана вокруг себя, с волнами, светящимися расплавленным серебром. Или же он видел Мать, поднимающуюся из некоего моря полупрозрачного тумана, - сначала Ее ноги, затем талию, туловище, лицо и голову, наконец всю Ее фигуру; он чувствовал Ее дыхание и слышал Ее голос. Проводя службы в храме, он иногда становился экзальтированным, иногда оставался неподвижным подобно камню, а иногда был почти в полном изнеможении от сильнейше эмоции. Многие из его действий, противоречащие всем традициям, казались людям кощунственными. Он мог взять цветок и коснуться им своей головы, тела и ног, а затем предложить его Богине. Или, подобно пьянице, он подходил пошатываясь к трону Матери, трогал Ее подбородок, выражая так свои нежные чувства к Ней, и пел, говорил, шутил, смеялся и танцевал. Или он брал кусочек пищи с тарелки и прижимал к Ее рту, упрашивая съесть его, и не отставал до тех пор, пока у него не появлялось убеждения, что Она действительно поела. Ночью, после того как Мать укладывали спать, из своей комнаты он слышал, как Она поднимается на верхний ярус храма легкой походкой счастливой девочки, позвякивая Своими браслетами на ногах. Тогда он мог увидеть Ее стоящей с ниспадающими волосами, с Ее черной фигурой, вырисовывающейся на фоне ночного неба, смотрящую на Гангу или на далекие огни Калькутты.
Естественно, храмовое начальство принимало его за умалишенного. Его мирские доброжелатели отводили его к опытным врачам - но ни одно лекарство не могло вылечить его болезнь. Долгое время он сам сомневался в своем здравомыслии. Ему ведь приходилось переплывать некое не нанесенное на карту море, не имея ни одного земного проводника. Единственной его спасительной гаванью была Сама Божественная Мать. Он взывал к Ней: "Я не знаю, что все это означает. Я невежда в мантрах и писаниях. Научи меня, Мать, как постичь Тебя. Кто еще может помочь мне? Разве Ты не единственное мое убежище и проводник?" И поддерживающее присутствие Матери никогда не покидало его в его тревогах и сомнениях. Даже тех, кто осуждали его поведение, поражали его чистота, простодушие, правдивость, честность и святость. Они ощущали какое-то возвышающее воздействие в его присутствии.
Говорится, что самадхи, или транс, всего лишь только открывает врата духовного царства. Шри Рамакришна чувствовал неутолимое желание наслаждаться Богом всевозможными путями. Для своих медитаций он обустроил одно место в северной лесистой части храмового сада. С помощью Хридая он посадил там пять священных деревьев. Это место, известное как Панчавати, стало сценой для многих его видений.
С углублением его духовного состояния он все больше и больше ощущал себя ребенком Божественной Матери. Он учился полностью предавать себя Ее воле и позволять Ей направлять его.
"О Мать, - постоянно молился он, - я нашел убежище в Тебе. Научи меня, что делать и что говорить. Твоя воля первостепенна везде и ведет к благополучию Твоих детей. Погрузи мою волю в Твою волю и сделай меня Своим орудием".
Свами Никхилананда
Биография Шри Рамакришны Парамахамсы
Комментарии
Отправить комментарий