Под руководством Брахмананды сформировались Миссия и Матх Рамакришны и воплотились в жизнь планы Вивекананды. Брахмананда сделался великим администратором, он управлял всей деятельностью Миссии, но не уставал напоминать ученикам и сотрудникам, что на первом месте должна быть духовность, а социальное служение — на втором.
Брахмананда говорил ученикам:
— Единственная цель жизни есть познание Бога. Обретите знание и преданность, а потом служите Богу в человечестве. Не в труде смысл жизни. Бескорыстный труд есть способ обретения преданности Богу. Пусть три четверти вашего ума будет отдано Богу, оставшейся четверти хватит на служение.
Брахмананда с чрезвычайной
щепетильностью относился к источникам средств, поступающих в Миссию, а также к
мотивам, по которым они предлагались. Однажды к нему явился миллионер, который
заявил, что готов отрешиться от мира, отдав Миссии все свои деньги. Брахмананда
отказался от денег: он понимал, что тот действует с полной искренностью, но под
влиянием момента и вполне может потом пожалеть о сделанном.
Духовное возрастание учеников волновало Брахмананду куда больше, чем их практическая подготовка. Как-то раз он отругал почтенного монаха, которому поручил воспитание послушника:
— Я что, послал к тебе мальчика, чтобы ты сделал из него хорошего клерка?
Он утверждал, что об успехе монашеского ордена нужно судить по внутренней жизни каждого его члена, а не по достижениям в социальных программах.
Как главе Ордена ему, естественно, принадлежало право окончательного решения — изгонять или не изгонять монаха, совершившего серьезный проступок. Но такого решения он ни разу не принял. Он часто даже не занимался проступком, а посылал за провинившимся и приказывал тому ежедневно медитировать в его присутствии, а также прислуживать ему. Плоды его огромного духовного воздействия и любви становились очевидны всем, потому что ослушник менялся буквально на глазах. Любовь Брахмананды к ближнему выходила далеко за пределы обычной человеческой сострадательности, в ней было нечто сверхъестественное, потому что, как он сам иногда сознавался, он поддерживал непрерывную ментальную связь со всеми в Ордене и знал проблемы каждого. Брахмананда знал, что в случае нужды способен в любую минуту оказать духовную помощь даже на большом расстоянии, — и это знание делало его блистательно бестревожным.
Не стоит, однако, думать, будто он попустительствовал своим ученикам. Он мог даже подвергнуть монаха публичному посрамлению или запретить ему показываться на глаза и был особенно суров с теми монахами, в которых видел исключительные качества и готовил к трудному служению. Бывало, что он усматривал проступки в банальнейших действиях. Например, был случай, когда при совершении богопочитания молодой монах, возжигая светильники, использовал три спички вместо одной. Брахмананда резко отчитал его за недостаток сосредоточенности. Эти вещи заставили кое-кого из учеников предположить, что на самом деле суровость Брахмананды была его методом уничтожения дурной кармы. Как позднее написал один из них:
«Суровость к ученику всегда проявлялась
после того, как тот годами видел от Махараджа одну только любовь и выслушивал
добрые слова. Это воспринималось очень болезненно, но потом становилось самым
дорогим воспоминанием ученика. Нередко случалось, что ученик, отчитываемый
Махараджем, испытывал странную потаенную радость. Мы бы не вынесли только
одного — безразличия Махараджа, но безразличным он никогда не бывал. Само то,
что он мог с нами так разговаривать, доказывало, что мы его дети, его родные
дети».
Кристофер Ишервуд
Рамакришна и его ученики
Комментарии
Отправить комментарий