Отношение Свами Рамакришны к нуждающимся было лишено всякого налета высокомерной благотворительности; оно произрастало из его глубокой неспособности видеть разницу между божественным и человеческим страданием. Его милосердие всегда было деятельным, спонтанным и порой даже вызывающим недоумение у его современников, привыкших к сухому исполнению ритуалов. Одним из самых ярких свидетельств его сострадания стала поездка в паломничество вместе со своим богатым покровителем Матхуром Бабу. Когда их путь пролегал через округ Ваидьянатх, охваченный жестоким голодом, Рамакришна был настолько потрясен видом изможденных людей, что отказался продолжать путь к святыням. Он сел рядом с голодающими и заявил Матхуру, что не сдвинется с места и не пойдет в храм, пока тот не накормит каждого и не раздаст им одежду. Несмотря на практические возражения мецената о том, что паломничество требует больших расходов, Рамакришна оставался непреклонен, утверждая, что Бог пребывает в этих несчастных людях больше, чем в каменных идолах. В итоге Матхуру пришлось закупить тонны продовольствия и ткани, чтобы удовлетворить требование своего Учителя.
Похожий случай произошел позже в поместье Матхура в Сини, где крестьяне страдали от неурожая. Рамакришна, увидев их бедственное положение, вновь проявил ту же решительность, требуя облегчить их участь и простить долги. Для него помощь бедному никогда не была актом «милости» сверху вниз; он считал это служением, при котором дающий должен быть благодарен получающему за возможность проявить человечность. Его личные контакты с представителями низших каст и нищими были пропитаны глубоким уважением. Известно, что в период своего самого интенсивного духовного поиска он тайно прокрадывался в дома неприкасаемых и подметал их дворы своими длинными волосами, желая искоренить в себе последние остатки кастовой гордости и почувствовать себя слугой самых отверженных.
Даже находясь в состоянии глубокой духовной сосредоточенности, Рамакришна оставался предельно чутким к физической боли окружающих. Рассказывают, что однажды, увидев, как один человек жестоко бьет другого на берегу Ганги, Рамакришна вскрикнул от боли, и на его собственном теле проступили синяки — настолько сильной была его эмпатия. Он не ограничивался лишь духовными наставлениями, если видел, что человек голоден или болен. Своим ученикам он часто повторял, что религия не предназначена для пустого желудка, и прежде чем говорить с человеком о Боге, необходимо утолить его земную нужду. Это прямое, почти детское сострадание, лишенное философских надстроек, стало тем фундаментом, на котором Вивекананда позже построил свою концепцию служения, превратив личные порывы своего учителя в мощную социальную миссию.
Особое внимание Рамакришна уделял тому, в каком состоянии находится человек, пришедший к нему за утешением, и он никогда не отделял дух от плоти. В беседах с будущим Свами Вивеканандой и другими молодыми людьми он часто подчеркивал, что проповедовать религию голодному — это не просто бесполезное занятие, но и тяжкое оскорбление. В одном из диалогов, запечатленных в записях его современников, он прямо говорит, что пока в желудке пусто, в сердце не найдется места для молитвы, и долг каждого, кто имеет избыток, — сначала накормить нуждающегося, а уже потом открывать ему истины писаний. Он сравнивал материальную помощь с фундаментом здания: без него любая высокая философия обрушится под тяжестью жизненных невзгод.
Когда ученики, вдохновленные его экстатическими состояниями, пытались полностью уйти в медитацию и отрешиться от мира, Рамакришна мягко, но настойчиво возвращал их к реальности. Он спрашивал их, как они могут искать Бога с закрытыми глазами, если они не видят Его с открытыми глазами в лице страдающего соседа. В одном из споров с интеллектуалами того времени он заметил, что сострадание (дайя) — это слишком громкое слово для человека, ибо кто он такой, чтобы проявлять жалость к творению Творца? Вместо этого он предлагал концепцию служения (сева), утверждая, что помогая бедняку, человек на самом деле помогает себе, очищая свой разум. Он настаивал, что если у человека есть хотя бы горсть риса, он обязан поделиться ею с тем, у кого нет ничего, и только после этого его собственная трапеза станет благословенной.
Комментарии
Отправить комментарий