Рамакришна не мог совершать ритуальное, внешнее поклонение (пуджу) в определенные периоды своих духовных состояний. Это происходило не из-за отсутствия веры, а, наоборот, из-за её запредельной интенсивности, когда исчезала грань между поклоняющимся и объектом поклонения.
Традиционное поклонение всегда подразумевает двоих: того, кто молится, и Того, кому молятся. Человек берет цветок и с благоговением кладет его к стопам Божества, признавая тем самым дистанцию между собой и Творцом. Однако сознание Рамакришны часто покидало привычные берега разделенности и устремлялось в океан абсолютного единства, который на языке мудрецов зовется Адвайтой. В эти моменты для него исчезали границы между «я» и «Ты», между человеком и Богом.
Самый яркий эпизод, иллюстрирующий это состояние, произошел в священном городе Варанаси, в золотом храме Каши Вишванатх. Рамакришна вошел в святилище с намерением совершить пуджу. В его руках были листья бильвы и цветы, предназначенные для Господа Шивы. Но как только он приблизился к алтарю, привычный мир форм растворился. Его взору открылось, что каменный лингам не просто символ, а сгусток живого Сознания. В тот же миг он увидел, что из этого же сияющего Сознания состоят стены храма, мраморный пол, люди вокруг, и, что самое потрясающее, он сам.
Рука, занесенная для подношения, застыла в воздухе. Возник неразрешимый для обычного ума парадокс: если и алтарь, и цветок, и рука молящегося суть одно и то же неделимое Божество, то кто и кому должен поклоняться? Отделить часть Бога, чтобы предложить ее другой части Бога, казалось абсурдом. Охваченный этим переживанием всепроникающего присутствия Шивы, Рамакришна вместо того, чтобы положить цветы на камень, возложил их на собственную голову. Для стороннего наблюдателя это могло показаться безумием или святотатством, но на деле это была Атма-пуджа — поклонение Богу, пребывающему в собственном сердце, акт полного отождествления с Творцом.
Подобное повторялось и в его родном Дакшинешваре, в двенадцати храмах Шивы на берегу Ганги. Позже он признавался ученикам, что в такие моменты перед ним представал Вират — Вселенская форма Господа. Он видел, как Абсолют становился пьедесталом, сосудом для воды, самим поклоняющимся и самим объектом поклонения. Ритуальные действия прекращались сами собой, как затихает шум реки, впадающей в океан. То «малое я», которое обычно исполняет обряды и просит о милости, попросту исчезало, растворяясь в величии переживаемого момента.
Древние тантрические тексты гласят, что по-настоящему поклоняться Шиве может лишь тот, кто сам стал Шивой. Шри Рамакришна воплотил эту метафору в жизнь буквально. Его неспособность совершить внешний ритуал была не отказом от Бога, а предельной формой слияния с Ним, когда молитва превращается из действия в само бытие.
Комментарии
Отправить комментарий