Ramakrishna

  В бенгальской шактистской традиции шакал занимает одно из самых древних и почётных мест среди спутников Богини Кали. В отличие от ящерицы, которая несёт народный, сказочный оттенок, шакал — глубоко тантрический символ, неразрывно связанный со шмашаном (кремационной площадкой), смертью, трансформацией и высшим осознанием. Шакал — падальщик, обитающий среди трупов и разложения, где всё умирает. Он символизирует стойкое осознание, которое остаётся после растворения форм. Пожирая остатки, шакал очищает пространство для нового цикла и учит бесстрашию перед смертью. В тантрическом понимании он воплощает парадокс Кали: ужасное, но священное и необходимое. Шакал живёт на границе миров живых и мёртвых, находит пищу там, где другие видят лишь тление, и потому становится естественным спутником Богини — так же, как лев сопровождает Дургу, а бык — Шиву. Один из самых выразительных образов встречается в тантрической традиции «Гимна Кали» (Śyāmā‑stotra): «…в кремационном поле, усеянном погребал...

Погружаясь в сумеречный мир бенгальского тантризма XIX века, мы касаемся материй, от которых у обывателя леденеет кровь. То, что совершал Рамакришна, было вершиной айсберга, видимой частью колоссальной и тайной традиции, процветавшей в дельтах Ганги. Для тантриков той эпохи шмашан был не кладбищем, а Маха-питхой — великим алтарем, единственным местом, где завеса между мирами истончается до предела. В сердце этой практики лежит Шава-садхана — ритуал с использованием трупа. Это та самая грань, которую переступают лишь «герои» (Вира). Тантрик отправлялся на шмашан в безлунную ночь (Амавасью), желательно во вторник или субботу. Найдя свежее, неповрежденное тело (предпочтительно молодого мужчины, погибшего насильственной смертью, так как в таком теле сохраняется колоссальный заряд нереализованной жизненной силы), садхака омывал его, натирали благовониями и укладывал лицом вниз. Сев на спину мертвеца, как на трон, йогин начинал джапу. Цель этого ритуала ужасающа и величественна одновременно:...