Через порог смерти

Практика медитации на местах кремации, или шмашана-садхана, занимает центральное место в тантрическом периоде жизни Шри Рамакришны. Для обывателя шмашана — это место скорби и нечистоты, окраина мира живых. Но для мистика это священный порог, где иллюзия привязанности к телу сгорает вместе с плотью, оставляя лишь обнаженную истину духа. Именно здесь обитает Мать Кали и Господь Шива, танцующие свой вечный танец разрушения и созидания.

Еще будучи мальчиком Гададхаром, Рамакришна выбрал для своих уединений места, которые деревенские жители обходили стороной даже днем. В Камарпукуре было два таких места: Будхуи Морал и Бутир Кхал (буквально «Канал Призраков»).

Бутир Кхал был местом мрачным и диким, служившим кремационной площадкой. Местные верили, что там обитают злые духи и ненасытные сущности. Но юный Гададхар, движимый недетской жаждой Истины, уходил туда по ночам. Там, среди пепла и костей, он посадил дерево бильва и часами сидел под ним.

С собой он часто брал горшок с простыми сладостями и жареным рисом. В темноте он звал шакалов — спутников Богини на шмашане — и кормил их из рук, видя в них проявление Шакти. Это было его первым, интуитивным шагом к Тантре: преодоление брезгливости и страха через признание божественности во всем, даже в вое ночных зверей.

Позже, уже в Дакшинешваре, эта практика достигла своего апогея в роще Панчавати, которая была посажена на месте старых захоронений и фактически являлась шмашаном.

Его племянник и слуга Хридай однажды заметил, что Рамакришна каждую ночь исчезает из своей комнаты. Охваченный тревогой и любопытством, Хридай решил выследить дядю. Он прокрался в темную чащу Панчавати и замер от ужаса. Он увидел Рамакришну сидящим в глубокой медитации. Он был совершенно наг, а его священный брахманский шнур (упавита) — символ высшей касты и чистоты — валялся в пыли рядом с одеждой.

Потрясенный Хридай, не смея подойти, начал бросать в него камешки, пытаясь привлечь внимание. Когда Рамакришна вышел из состояния самадхи, Хридай, дрожа, воскликнул: — Дядюшка, что ты делаешь? Как ты можешь сидеть голым, сбросив даже священный шнур? Это же безумие и грех!

Тогда Рамакришна ответил ему словами, которые являются квинтэссенцией пути освобождения.

«Что ты знаешь? Человек не может приблизиться к Матери, пока он скован восемью путами: 

Гхрина — ненависть, злоба, презрение. 

Ладжджа — стыд. 

Бхайя — страх. 

Шанка — сомнение. 

Джугупса — отвращение. 

Кула — привязанность к семье, клану. 

Шила — привязанность к обычаям, привычкам. 

Джати — принадлежность к касте, варне, ашраму и т.п.

— вот эти восемь оков (Ашта-паша). Священный шнур тоже оковы, ибо он кричит: "Я — брахман, я выше других!". Я снял их все, чтобы говорить с Матерью сердцем к сердцу. Когда я вернусь в мир людей, я снова надену их, но здесь я свободен».

Шмашан заставляет йогина смотреть в лицо смерти, пока она не перестанет пугать, и взаимодействовать с тем, что считается «нечистым», пока ум не осознает, что Брахман присутствует и в благовониях, и в гниющей плоти. 

Итогом этих ночных бдений для Рамакришны стало утверждение в состоянии Дивья-бхавы — божественного состояния. Он перестал видеть в шмашане место смерти. Для него оно превратилось в сияющий чертог, где Шива (Абсолют) лежит безмолвным основанием, а на его груди танцует Кали (Энергия), и смерть есть лишь переход из одной формы блаженства в другую. Он доказал, что даже через самые темные и пугающие врата можно войти в свет, если сердце наполнено любовью к Матери.