Духовный путь Шри Рамакришны был подобен великой реке, вбирающей в себя все ручьи человеческого богоискательства. Изучив сокровенные тропы индуизма, он обратил свой взор к исламу, желая познать Всевышнего через эту великую традицию. Его погружение в исламскую практику не было лишь поверхностным интересом, это было тотальное и искреннее проживание чужого опыта, ставшего для него совершенно родным.
Чтобы понять природу этого опыта, необходимо взглянуть на тот ислам, который дышал и жил на благодатной земле Бенгалии. Бенгальский ислам издревле отличался удивительной мягкостью и мистической глубиной, будучи неразрывно связанным с суфийской традицией. Здесь строгая арабская догматика переплелась с местной культурой любви и преданности, породив феномен странствующих факиров и баулов, певцов-мистиков. В деревнях индуисты и мусульмане веками почитали одних и тех же святых пиров, молились у одних святынь и пели песни, в которых имена Рама и Рахим, Кришна и Аллах сливались в единой симфонии божественной тоски. Это был ислам сердца, ислам всепоглощающей любви к Творцу, где экстатическое состояние и поэтическое слово часто значили больше, чем сухие богословские диспуты.
С самого раннего детства в родной деревне Камарпукур Рамакришна был окружен этим живым, народным исламом. Он ежедневно слышал призывный голос муэдзина, разносящийся над утренними полями, видел благочестиво склоненных в молитве соседей-мусульман, встречал на пыльных дорогах нищих суфиев, чьи глаза сияли нездешним светом. Мальчик, наделенный невероятной духовной чуткостью, впитывал эту атмосферу искренней веры, не зная искусственных границ, возведенных человеческой разобщенностью. Мусульмане были для него не чужаками, а соседями по земному бытию, ищущими того же невыразимого света.
Когда же пришло время осознанной практики, его наставником стал Говинда Рой, человек, глубоко постигший путь суфиев. Под его руководством Рамакришна полностью преобразился. Он перестал заходить в индуистские храмы, снял одежды брахмана и облачился в мусульманское платье. Он совершал намаз, обращая лицо к Мекке, и его ум был всецело поглощен новыми мыслями. В этот период он непрестанно погружался в практику зикра, суфийского памятования Бога, где повторение имени Всевышнего очищает сердце подобно тому, как вода омывает камень.
Комментарии
Отправить комментарий