В мае 1897 года по пыльным, иссушенным зноем дорогам округа Муршидабад в Бенгалии шёл человек в выцветших шафрановых одеждах монаха-странника. Это был Свами Акхандананда (в миру Гангадхар Гангопадхьяя) — ученик Шри Рамакришны. За его плечами были годы суровых аскез, пешие путешествия через Гималаи и три года уединенной жизни в Тибете. Его разум, воспитанный на недвойственной Веданте, всегда стремился к покою и растворению в Абсолюте.
Но то, что он увидел в Муршидабаде, навсегда изменило его путь, а вместе с ним — и саму историю Рамакришна Матха.
Был страшный голод. В деревне Махула Акхандананда столкнулся с картиной, которая потрясла его до глубины души. В своих мемуарах «Смрити Катха» он писал:
«Я прибыл в деревню Махула и видел повсюду живые скелеты. Люди от отчаяния ели мягкие стволы банановых деревьев и корни диких трав... Мое сердце разрывалось от боли при виде этих истощенных, умирающих людей. В тот момент я осознал: какой смысл в моей санньясе [монашеском отречении], какой смысл в паломничествах и медитациях, если я не могу облегчить страдания этих людей? Я решил, что мое паломничество закончено здесь».
Именно здесь, среди плача голодных детей, в его сердце зазвучал древний санскритский стих, который стал девизом всей его последующей жизни и духовного служения:
न त्वहं कामये राज्यं न स्वर्गं न पुनर्भवम् ।
कामये दुःखतप्तानां प्राणिनामार्तिनाशनम् ॥
Na tvahaṃ kāmaye rājyaṃ na svargaṃ na punarbhavam |
kāmaye duḥkhataptānāṃ prāṇināmārtināśanam ||
«Я не желаю ни земного царства, ни небес, ни даже освобождения. Единственное, чего я желаю, — это уничтожения скорби живых существ, сжигаемых страданиями».
Веками высшей целью считалось личное спасение (мокша) и выход из круга перерождений (пунарбхава). Акхандананда же, опираясь на завет своего Гуру Шри Рамакришны — «Служить живому существу как самому Богу» (Шива гйане джива сева), — дерзнул отказаться от личного спасения ради деятельного сострадания.
Отказ подчиниться монашескому уставу:
Когда Акхандананда начал раздавать рис (сначала опираясь на пожертвования одного местного торговца), братья-монахи из монастыря Аламбазар, жившие в крайней бедности, испугались, что он берет на себя невыполнимую задачу, и потребовали его возвращения. Акхандананда описывает свой ответ:
«Письмо из Матха призывало меня немедленно вернуться. Они писали: "У нас нет ни копейки, как мы сможем поддерживать твою работу?". Но я был непреклонен. Я написал им в ответ: "Даже если я не получу от вас ни гроша, я не покину это место. Я буду просить милостыню от двери к двери для этих людей. А если я ничего не соберу, я предпочту умереть от голода вместе с ними, чем трусливо сбежать"».
«Если хотя бы одна жизнь будет спасена благодаря тому, что я получаю здесь без просьб, я буду удовлетворен. Что касается меня самого, я могу легко обходиться без еды шесть или семь дней. Поэтому для меня невозможно трусливо сбежать отсюда».
Этот порыв нашел горячий отклик в сердце Свами Вивекананды, который недавно вернулся из триумфального путешествия на Запад. Вивекананда немедленно выслал другу деньги и помощников и написал 15 июня 1897 года письмо, ставшее историческим манифестом новой эры:
«Мой дорогой Акхандананда, Я получаю подробные отчеты о твоей работе. [...] Вот что я называю делом! Усердно трудись. Утешить скорбящего, накормить голодного — в этом вся религия. По сравнению с этим всё остальное — не более чем пустые слова. Словесные баталии, споры о текстах и писаниях, доктринах и догмах — всё это начинает вызывать у меня отвращение. Знай наверняка: тот, кто будет трудиться, станет венцом на моей голове. Будь смелым, будь храбрым! Смело преодолевай все трудности. Ни на мгновение не позволяй страху проникнуть в твое сердце. [...] Помни, что народ должен осознать истину: вы пришли не для того, чтобы забирать их деньги, а чтобы служить им. С любовью и благословениями, Вивекананда».
Рождение приюта: от спасения тел к воспитанию душ:
31 августа 1897 года в Махуле Акхандананда основал первый сиротский приют. Всё началось с двух измученных голодом мальчиков, потерявших родителей от холеры. Своими воспоминаниями об этом Свами делился в мемуарах:
«Однажды ко мне привели двух маленьких мальчиков. Их родители умерли от холеры, а сами они были доведены голодом до полусмерти. Их тела были покрыты грязью, язвами и струпьями. От них исходил такой запах, что никто не хотел к ним подходить. Я взял их к себе. Своими собственными руками я отмыл их горячей водой, остриг им спутанные волосы, очистил раны и надел на них чистую одежду. Накормив их, я уложил их спать. В тот день я почувствовал непередаваемое блаженство. Мне казалось, что сам Господь Нараяна пришел ко мне в образе этих детей, чтобы принять мое служение».
Омовение монахом-брахманом больных, грязных сирот без учета их касты вызвало шок в ортодоксальной Бенгалии. Но Акхандананда строил новую школу жизни, свободную от предрассудков. Вскоре число воспитанников росло. Когда в приют стали приходить дети других вероисповеданий, Вивекананда прислал Акхандананде напутствие от 10 октября 1897 года:
«Ты должен принимать и мусульманских мальчиков, но никогда не посягай на их религию. Тебе нужно организовать для них отдельное питание и прочее, и учить их так, чтобы они стали высоконравственными, мужественными и преданными делу блага других. Это и есть истинная религия. Отложи пока в сторону сложные философские рассуждения. Нашей стране теперь нужны мужество и доброта. Господь, несомненно, ниспошлет тебе Свою помощь. В тебе пробудилась огромная сила, знай это наверняка. <...> С любовью, Вивекананда»».
Саргачхи. Педагогика дела и разрушение кастовых стен:
В 1899 году приют и ашрам переместились в соседнюю деревню Саргачхи. Здесь Акхандананда развернул свои главные педагогические инициативы. Он понимал, что просто кормить и учить грамоте — это путь к пассивному иждивенчеству. «Они должны научиться стоять на собственных ногах», — повторял он.
Он основал школу и немедленно внедрил в неё профессионально-техническое обучение: ткацкое и столярное дело, сельское хозяйство, а для деревенских женщин — выращивание хлопка и прядение.
Но возникло препятствие. Мальчики из высших каст наотрез отказались садиться за ткацкие станки, заявляя, что ручной труд ткача — удел «низших» сословий. Акхандананда не стал читать нотаций. Он поступил иначе:
«Я понимал, что просто давать им еду и учить их читать — недостаточно. Они должны научиться стоять на собственных ногах и обеспечивать себя, иначе они снова станут нищими. Я решил открыть для них ремесленные мастерские. Когда мы установили первый ткацкий станок, мальчики из высших каст стеснялись за него садиться, считая труд ткача унизительным для своего статуса. Тогда я, санньясин, сам сел за станок и начал ткать. Увидев это, они смутились и поняли: если Свамиджи не считает этот труд постыдным, то почему должны стыдиться мы? Вскоре все они с радостью обучались этому ремеслу».
Этот метод обучения личным примером, уважение к любому честному труду и искоренение кастовой гордости стали визитной карточкой школы в Саргачхи. Наряду с общеобразовательными предметами ученики осваивали ремесла, а Свами лично следил за поддержанием строгой чистоты, дисциплины и нравственного здоровья.
До последнего вздоха:
Педагогический эксперимент в Саргачхи доказал свою жизнеспособность. Из крошечного приюта на две души выросла современная Sargachi Ramakrishna Mission High School — с библиотеками, мастерскими, поликлиникой и авторитетом во всей Бенгалии.
Свами Акхандананда оставался в Саргачхи практически всю жизнь, даже когда в 1934 году его избрали третьим Президентом Рамакришна Матха и Миссии. Он отказывался покидать своих «богов» — бедных детей Муршидабада.
В феврале 1937 года его, тяжело больного, везли в Калькутту. Он уходил в вечность. И на пороге смерти, этот великий воспитатель и монах думал не о нирване. Его близкие вспоминали, как слабеющим голосом он просил уточнить правильное, точное прочтение его любимой шлоки:
«На твахам камайе раджьям на сваргам на пунарбхавам...» — «Я не желаю ни царства, ни небес, ни освобождения...»
Всю свою жизнь Свами Акхандананда переводил абстрактную духовность в практическую педагогику. Для него парта, ткацкий станок и чашка риса для голодного ребенка были тем самым алтарем, на котором он служил Богу в человеке, оставив после себя поколение сильных, самостоятельных и готовых к служению людей.
Комментарии
Отправить комментарий