Ramakrishna

  Имя Рамакришны в последнее время так часто упоминалось в индийских, американских и английских газетах, что более полное описание его жизни и учения, как мне кажется, будет востребовано не только многими, кто интересуется интеллектуальным и нравственным состоянием Индии, но и теми, для кого развитие философии и религии — как на родине, так и за её пределами — никогда не бывает безразличным. Поэтому я постарался собрать как можно больше сведений об этом недавно почившем индийском святом (умер в 1886 году) — отчасти от его преданных учеников, отчасти из индийских газет, журналов и книг, в которых были запечатлены главные события его жизни, а его нравственное и религиозное учение описывалось и обсуждалось как в доброжелательном, так и в критическом ключе. Несмотря на распространённые критические суждения об отдельных проявлениях аскезы в Индии, к числу которых принадлежал и Рамакришна, среди таких подвижников, несомненно, есть те, кто заслуживает нашего внимания и искреннего сочувств...

  Шри Рамакришна находился в особом состоянии ума. Он говорил о преданности и любви к Богу, сравнивая её с состоянием Ханумана. Преданные сидели вокруг него на полу в его комнате в Дакшинешваре. Была ранняя зима, и атмосфера была наполнена духовным восторгом. Тхакур сказал: «Я сейчас в особом состоянии ума. Хануман говорил: „Я не знаю ни лунного дня, ни положения звёзд. Я только созерцаю Раму“. Птица чатак жаждет только чистой воды. Она может умирать от жажды, но будет лететь высоко в небе и пить только дождевую воду. Ганга, Ямуна и семь морей полны воды, но она не станет пить земную воду». Рамакришна продолжал иллюстрировать это состояние полной погружённости в Бога через истории из «Рамаяны», показывая, как истинный преданный забывает обо всём внешнем ради постоянного памятования о Господе. Преданные слушали с глубоким вниманием, а некоторые улыбались, узнавая знакомые мотивы его учения. «…Рама и Лакшмана пришли к озеру Пампа. Лакшмана увидел, как ворона снова и снова подходила к...

Отношения Рабиндраната Тагора с Рамакришной и Вивеканандой были сложными, с эволюцией от некоторой отстранённости к глубокому уважению и публичным похвалам. Тагор и Рамакришна встречались один раз — 2 мая 1883 года на праздновании Брахмо Самадж в доме Кашишвара Митры в Калькутте. Тагору было 22 года, он играл на фортепиано и пел. Впечатление от этой короткой встречи (Тагор видел Рамакришну «десять минут издалека») было незначительным.  Ранние впечатления Тагора о Рамакришне были скептическими (из-за брахмо-традиции семьи: рационализм, неприятие идолопоклонства, акцент на едином Боге без форм). Он отмечал «искажения» в записях Катхамриты и говорил, что из-за разницы в менталитете и образовании ему трудно судить о «реальной сущности» святого.  К 100-летию Рамакришны (1936–1937) отношение Тагора заметно потеплело. Он написал известное стихотворение «К Парамахамсе Рамакришнадеву». В 1937 году Тагор выступил с большой речью на «Парламенте религий» Миссии Рамакришны в Калькутте, где...

  Разнообразные пути поклонения из разных источников  слились воедино в твоей медитации. Многообразное откровение радости Бесконечного обрело форму святилища единства в твоей жизни, куда издалека и вблизи стекаются приветствия, к которым я присоединяю и своё. 1936 год к 100-летию Рамакришны Это короткое, но глубокое стихотворение — дань уважения великого бенгальского поэта и мыслителя Рабиндраната Тагора (1861–1941) к Шри Рамакришне Парамахамсе (1836–1886), мистику и святому, который оказал огромное влияние на духовную жизнь современной Индии. Тагор подчёркивает, что Рамакришна в своей практике и медитации объединил самые разные религиозные пути (индуизм в разных традициях, ислам, христианство и др.). Для Рамакришны все они вели к одной и той же Божественной Реальности. Это центральная мысль его учения: «Бог один, путей к Нему много». Святилище единства — метафора жизни самого Рамакришны. Его существование стало живым храмом, где встречаются все духовные традиции. Радость Беск...

  Кази Назрул Ислам (Kazi Nazrul Islam, 24 мая 1899 — 29 августа 1976) —  бенгальский поэт, музыкант, революционер, журналист и мыслитель. Его называют «Бидрохи Коби» (поэт-мятежник) и национальным поэтом Бангладеш. Он сыграл огромную роль в борьбе за независимость Индии и Бангладеш, а также в продвижении идей гуманизма, религиозной гармонии и равенства.  Назрул родился в бедной мусульманской семье в деревне Чурулия (Западная Бенгалия, Индия). С детства он проявлял талант к поэзии и музыке, изучал Коран, но также впитывал бенгальскую народную культуру, индуистские традиции и суфийскую мистику. Он служил в британской армии, участвовал в антиколониальном движении, редактировал газеты и писал пламенные революционные стихи (самое знаменитое — «Бидрохи» / «Мятежник», 1922).Несмотря на мусульманское происхождение, Назрул активно писал на индуистские темы: он создал сотни Шьяма-сангит (песен-предложений богине Кали), бхаджанов, киртанов, песен о Радхе-Кришне, Шиве, Дурге и други...

«Исполнив все свои земные лилы, Божественный Учитель решил покинуть этот мир. В последние дни в Кашипуре тело его сильно страдало от рака горла, но дух оставался сияющим и полным блаженства. Даже в муках он продолжал учить преданных, утешать их и показывать путь к Богу. В ночь 15 августа 1886 года, в понедельник, около часа ночи, Шри Рамакришна вошёл в глубокое самадхи. Его тело стало неподвижным, как статуя. Дыхание постепенно затихло. Ученики, окружавшие его — Нарендра, Ракхал, Лату, Тарак и другие, — с тревогой наблюдали за ним. Врач сказал, что это конец. Но для преданных это была не смерть, а махасамадхи — сознательное слияние с Божественной Матерью. Когда тело остыло, на лице его осталась божественная улыбка. Слёзы текли из глаз учеников. Нарендра, который позже станет Вивеканандой, стоял как каменный, но его душа рыдала. Именно в эти моменты он понял всю глубину миссии Учителя. Рамакришна не ушёл — он растворился в сердцах своих детей. Он пришёл, чтобы показать, что все религии ...

  «В 1861 году в Дакшинешвар пришла женщина по имени Бхайрави Брахмани. Она была великой тантрической садхикой, обладающей огромной духовной силой. Увидев состояние Гададхара (Рамакришны), она сразу поняла, что это не обычное безумие, а состояние махабхавы — высшей божественной любви, подобной той, что испытывали Радха и Чайтанья. Брахмани сказала: “Ты — воплощение Бога. Я буду твоей наставницей на тантрическом пути”. Под её руководством Гададхар начал выполнять 64 главные тантрические садханы. Эти практики включали поклонение в разных бхавах (настроениях), работу с кундалини, ритуалы пяти «М» (мадья, мамса, матсья, мудра, майтхуна) и другие методы. Хотя в некоторых крайних практиках левого пути (вамачара) есть элементы, которые мир считает неприемлемыми, Учитель выполнял их с чистым сердцем, видя во всём только Мать. Он часто говорил, что прошёл через них, но не рекомендовал этот путь обычным людям, потому что он очень опасен и может привести к падению.» «Учитель сам рассказывал н...

Рамчандра Датта (1851–1899) — один из самых ярких и преданных домохозяев‑учеников Шри Рамакришны Парамахамсы.  Он был химиком, врачом, писателем, родственником (кузеном) Нарендранатха Датты (будущего Вивекананды) и сыграл ключевую роль в раннем распространении учения Рамакришны. При этом его взгляды и подход заметно отличались от той линии, которую впоследствии развивала «Миссия Рамакришны» под руководством Свами Вивекананды. Рамчандра Датта родился 30 октября 1851 года в Калькутте в благочестивой вайшнавской семье. В юности он был убеждённым атеистом и рационалистом, получил хорошее английское образование и работал в медицинской сфере. В ноябре 1874 года он впервые посетил Рамакришну в Дакшинешваре. Скептически настроенный Рам задал прямой вопрос о существовании Бога и получил ответ, перевернувший его жизнь. С того момента Рамчандра стал одним из самых активных и самоотверженных учеников. Он часто устраивал у себя дома киртаны, материально поддерживал молодых монахов и активно про...

  «Рани Расмани принадлежала к касте шудр. Она была богатой женщиной из низкого происхождения, но обладала огромной верой и преданностью. Когда она решила построить храм Кали в Дакшинешваре, многие брахманы отказывались служить там, считая храм, построенный шудрой, нечистым. Брат Рамакришны, Рамкумар, сначала тоже колебался, но затем согласился стать главным жрецом. Рамакришна (тогда ещё Гададхар) сильно возражал против этого. Он говорил: “Как я могу служить в храме, построенном женщиной из низкой касты? Это осквернит мою брахманскую чистоту”. Однако Мать Кали сама призвала его. Постепенно он понял, что истинная чистота — в преданности, а не в касте. Рани Расмани, несмотря на своё низкое происхождение, обладала такой чистотой сердца, что даже великие брахманы склонялись перед ней.» «Многие люди удивлялись, почему Учитель так свободно общается с людьми всех каст — с брахманами, кшатриями, вайшьями и даже шудрами и париями. Он часто говорил: “В глазах Бога все души равны. Когда челов...

Храмовый комплекс Дакшинешвар гудел от молитв и звона колокольчиков, но для Расика этот звук всегда доносился будто из другого мира. Расик Хади, был неприкасаемым. Его мир состоял из пыльных дорожек, сточных канав и отхожих мест, которые он безропотно вычищал изо дня в день. Ему не разрешалось переступать порог храма, а тень его считалась оскверняющей для высших каст. Но Расик, не знавший грамоты и сложных философских трактатов, обладал сердцем столь же чистым, как и выметенный им двор. И в этом сердце жила глубокая, мучительная тоска. Он наблюдал издали за эксцентричным жрецом по имени Рамакришна. Для всего мира тот был почитаемым святым, но для Расика он стал просто «Отцом». Рамакришна, несмотря на свои духовные экстазы, оставался сыном ортодоксальной брахманской семьи. Иногда его тело и привычки бунтовали против того равенства, которое провозглашал его дух. Он мог отказаться от пищи, приготовленной шудрами, или просить очистить свои ноги водой из Ганги после прикосновения служанки н...

Шри Рамана Махарши, будучи сторонником пути прямого самопознания (Атма-вичара), редко вдавался в подробные обсуждения других учителей, предпочитая тишину. Однако в беседах с преданными он не раз с глубоким уважением упоминал Шри Рамакришну и Свами Вивекананду, видя в них подлинных гйани (познавших Истину). Махарши часто приводил Рамакришну в пример как человека, чей опыт был непосредственным и живым, в противовес сухому книжному знанию. «Шри Рамакришна Парамахамса говорил, что он видел Бога так же ясно, как мы видим друг друга, и даже яснее. Это видение было не плодом воображения, а прямым восприятием Реальности. Его жизнь была доказательством того, что Бог — это не концепция, а живой опыт». «Рамакришна был как ребенок. Он сохранял чистоту ума, которая позволяла Божественному течь через него без преград. Он не был ученым мужем, но его слова обладали силой, превосходящей любые философские трактаты, потому что они исходили из Источника». Рамана Махарши высоко ценил момент трансформации, ...

  Гимн Шри Рамакришне, сочинённый Свами Вивеканандой и ежедневно поющийся тысячами преданных по всему миру во время вечерней арати, необычен во многих отношениях. Это молитва, обращённая к безличному аспекту Шри Рамакришны, а с литературной точки зрения — акростих, в котором первые слоги каждой строки, взятые вместе, образуют мощную мантру: «Ом намо Бхагавате Рамакришнайа». В этой статье мы обсудим первые три слова гимна — «Ом», «Хрим» и «Ритам» — с особым акцентом на третьем. Эти три слова вместе дают нам представление о том, кто такой и что такое Шри Рамакришна. «Ом» — это мистический звук, символизирующий Бога. Веды, Упанишады, «Бхагавад‑Гита», Пураны, Тантры и другие священные писания индуизма единодушно принимают «Ом» как символ Высшего Божества, недвойственного Брахмана. Для того, кто реализовал Брахмана, лучший способ описать Его — через мауну (молчание); следующий лучший способ — через «Ом». Именно поэтому почти каждая мантра индусов, указывающая на Бога, начинается с «Ом»....

Около пятидесяти лет назад Свами Вивекананда писал в своей книге на бенгальском языке «Современная Индия», что четыре касты — брахманы (жрецы/интеллектуалы), кшатрии (воины), вайшьи (торговцы/капиталисты) и шудры (рабочие) — поочередно сменяют друг друга, обретая верховенство над человеческим обществом. В древнейшие времена человеческой истории господством в обществе обладали брахманы. Вождь клана был не только правящим лидером и законодателем, но и главным верховным жрецом. С угасанием жреческого влияния поднялась власть кшатриев — сословия воинов. То была эпоха рыцарства. Короли и вожди силой своего оружия и физической доблести удерживали власть над обществом. Затем, с развитием промышленности, торговли и мощных торговых организаций, на передний план влияния вышли капиталисты и промышленные магнаты. Солдаты-кшатрии были отодвинуты на задний план, став их наемниками. Именно эти капиталисты и торговые магнаты — вайшьи всех рас — до сих пор удерживают власть в человеческом обществе. Но ...

Фигура Иннокентия Николаевича Жукова (1875–1948) уникальна тем, что он был не просто «старшим пионером» РСФСР, но и глубоким романтиком‑утопистом, чьи взгляды формировались на стыке гуманизма, педагогических игр и мистических исканий начала XX века. Жуков был идеологом «нового скаутизма», который он пытался адаптировать под советские реалии. Его мистицизм носил скорее антропософский и пантеистический характер. Рыцарство и «Орден». Жуков верил в воспитание «рыцарского духа». До революции и в первые годы после неё он был близок к кругам, искавшим «новую религию» или этическое обновление человечества. Его концепция пионерии изначально включала элементы орденской эстетики: костры, символика, торжественные обещания — всё это имело корни в мистических ритуалах скаутизма Баден‑Пауэлла, которые Жуков переосмыслил. Антропософия и Штейнер. Существуют свидетельства о его интересе к антропософии Рудольфа Штейнера. Жуков разделял идею о гармоничном развитии духа, души и тела. Именно поэтому его пед...

Вернувшись из США, Волконский в 1890-хе читал цикл лекций «О гуманизме в религии» и «Парламент религий в Чикаго» в Санкт-Петербурге и Москве. В них он цитировал Вивекананду, описывая его как «пророка всемирного братства». Эти лекции посещала вся интеллектуальная элита, включая философа Владимира Соловьева. Сохранились упоминания в письмах и дневниках людей его круга (например, у Александра Бенуа или актеров МХАТа), где Волконский в частных беседах восторженно отзывался об индийском монахе. В журнале «Вестник Европы» выходили его статьи, где он анализировал итоги Чикагского конгресса, неизменно ставя Вивекананду в центр повествования. После 1917 года - князь на службе Революции В отличие от многих аристократов, Волконский не уехал сразу. Он верил, что культуру нужно спасать изнутри. После национализации имений князь оказался в нищете. Чтобы выжить, он продавал свои вещи и даже читал лекции за паек. Он стал профессором в «Институте Живого Слова» и преподавал в Театральной школе при Малом...