Рамакришна умеет среди проходящих избирать того или тех, кого его религиозное чувство — это шестое чувство, являющееся у него всегда первым, — открывает ему как предназначенных к божественному севу. Тех, в ком дремлет Бог. Ему достаточно одного взгляда, одного жеста, чтобы разбудить его. Почти все его ученики открывают ему, даже помимо их желания, при первой же встрече, трепет своего «я». Он проникает в них до конца. Остальным людям предоставляется самим искать собственное спасение. Истинные ученики должны руководить ими, они несут ответственность за их души. Вот почему они, как я уже говорил, подлежат испытанию физическому и моральному; и после их принятия за ними устанавливается хотя и отеческий, но всегда бдительный надзор.
Он выбирает предпочтительно юных, иногда очень юных, чуть ли не подростков, неженатых, «еще не захваченных в сети желаний, не посаженных в клетку богатства, свободных от привязанностей…» Если кто-либо из них женат, как Брахмананда, он изучает его жену, он удостоверяется, что она не будет мешать молодому супругу в его назначении, что она будет ему помощницей. Вообще учениками этого человека, лишенного образования, были образованные юноши, знающие по крайней мере один иностранный язык, владеющие санскритским. Но это не является необходимым. Пример Лату знаменателен (хотя можно сказать, что это единственное исключение подтверждает правило). Этот смиренный слуга, чужой в Бенгалии, невежественный крестьянин из Бихара, которого один взгляд Рамакришны пробудил к вечной жизни, был одарен, не зная этого, подобно учителю, особым талантом сердечного чувства…
— Многие из вас, чтобы прийти к Богу, — говорил своим ученикам Рамакришна, — должны были пересечь нечистые воды знания… но Лату перескочил их, подобно Хануману…
Не много есть святых, жизнь которых была бы более трогательна, чем его жизнь. Слуга богатого врача, он приезжает на пароходе по Ганге, является к Рамакришне и от имени своего господина кладет подарки к его ногам. Взгляды обоих встретились. Через два дня Лату возвращается и отдается ему, теперь уже на всю жизнь. Он настолько отказался от самого себя, что боится даже тогда, когда делает добро, попасться в ловушку самолюбия или прежних привычек; он спокоен лишь в тех случаях, когда чувствует, что растворяется в доброте господней. Этот неграмотный человек понимал глубокий язык музыки. Умирая, «выплевывая свое тело» (по его грубому выражению), он говорил в экстазе: «Я слышу игру на флейте… Наконец! Я иду на свидание с ним…»
Ромен Роллан
Жизнь Рамакришны
Комментарии
Отправить комментарий