Пьяница Гириш

Насколько материнский глаз Рамакришны, как и глаз самой Матери, умел со снисходительностью проникнуть, понять и направить смятенные сердца самых потерянных из его детей, показывает достойная францисканской легенды история его отношений с актером Гириш Чандрой Гхошем.

 

Великий актер и драматург был пьяницей и гулякой, восставшим против Бога, несмотря на то что из-под его гениального пера временами выходили прекрасные религиозные произведения. Но в его глазах это была лишь игра.

 

Он не видел того, что с первого взгляда постиг Рамакришна, — что он сам был игрою Бога.

 

Он услышал о Парамахансе. Ему хотелось посмотреть на него, как на какого-нибудь диковинного зверя на ярмарке. Он был пьян: при первой встрече он оскорбил его. Рамакришна спокойно и насмешливо сказал ему:

 

— По крайней мере пейте во славу Бога! Может быть, он тоже пьет…

 

Пьяница, разинув рот, воскликнул:

 

— Откуда вы это знаете?

 

— Если бы он не пил, как бы он мог создать этот сумбурный мир?

 

Гириш был потрясен. Когда он ушел, Рамакришна тихо сказал своим изумленным ученикам:

 

— Он очень благочестив к Господу.

 

По просьбе Гириша он пошел посмотреть на его игру в театре в Калькутте. Гириш был тщеславен и добивался похвалы. Рамакришна сказал ему.

 

— Мой сын, ваша болезнь — горбатая душа.

 

Взбешенный Гириш осыпал его бранью. Рамакришна благословил его и ушел. На следующий день Гириш стал умолять о прощении. Он привязался к Рамакришне, но никак не мог отказаться от пьянства. Рамакришна никогда этого и не требовал. Именно поэтому Гириш сам отказался от вина. Рамакришна внушил ему чувство свободы.

 

Но этого было недостаточно. Рамакришна говорил ему, что не делать зла — слишком отрицательная добродетель. Нужно приблизиться к Богу. А Гириш на это не способен. Никогда он не мог подчиниться никакой дисциплине. В отчаянии он сказал, что предпочитает самоубийство размышлениям и молитве…

 

— Я не прошу у вас многого, — сказал Рамакришна. — Одну молитву перед едой. Одну молитву перед сном. Неужели вы и этого не можете?

 

— Нет. Я ненавижу рутину. Я не могу молиться, погружаться в раздумье. Я не могу думать о Боге даже минуту!

 

— Хорошо, — сказал Рамакришна. — Если вы хотите видеть господа и если вы, однако, не желаете сделать ни одного шага к нему, то не хотите ли вы доверить это мне? Я буду молиться за вас. Продолжайте вашу жизнь!.. Но внимание! Обещайте мне жить впредь совершенно во власти божьей…

 

Гириш согласился, не предусмотрев всех последствий. Это означало жить без единого личного желания, во власти внутренних сил, подобно листу, колеблемому ветром, или же котенку, которого мать с таким же успехом может отнести на ложе короля, как и в ящик с нечистотами. Он должен был принять все и ни о чем не спрашивать. Это было нелегко. Гириш старался честно держать свое слово. Но однажды он сказал:

 

— Да, я хочу сделать это.

 

— Что вы сказали! — воскликнул строго Рамакришна. — У вас больше нет воли, чтобы сделать или не сделать. Вспомните, вы все доверили мне. Вы поступаете согласно тому, что хочет в вас господь. Я молюсь за вас; но мои молитвы ни к чему не приведут, если вы не откажетесь от всякой инициативы.

 

Гириш покорился.

 

И результатом этой дисциплины было то, что через некоторое время он осуществил отречение от своего «я» и был принят Богом.

 

Он не отказался, однако, от своей профессии драматурга и актера, и Рамакришна и не желал этого. Но он ее очистил. Он был первым, кто ввел женщин на бенгальскую сцену. И теперь он спасал от нищеты многих несчастных девушек и поднимал их; впоследствии он направлял их в монастырь Рамакришны. Он стал одним из наиболее верующих последователей учителя и самым замечательным его учеником в миру. Несмотря на его откровенность и едкий юмор, он пользовался уважением и почетом среди учеников, живших в обители, и после того, как их учитель умер.

 

Умирая, он сказал:

 

— Безумное стремление к материальному — устрашающая завеса. Убери ее с моих глаз, Рамакришна!

 

 

Ромен Роллан

Жизнь Рамакришны